Орлиный Приют

– Уже лекарство давать надо?..

Алья быстро проверила состояние отца и выдохнула.

– Нет, ты полчаса назад давала. Всё хорошо. Спи.

Мама что-то пробормотала и удобнее устроилась в кресле. А Алья присела на корточки, внимательно посмотрела в прищуренные кошачьи глаза и негромко пообещала:

– До конца жизни буду тебя кормить отборным мясом и рыбой, если не дашь её в обиду. Если хотя бы сейчас за мамой и за домом присмотришь, пока твоя хозяйка спит. Не знаю, почему ты ей не помог... но я знаю, что ты можешь помочь. В тебе много силы.

Кот зевнул, показав внушительные клыки, и улёгся спать. И это могло означать что угодно – что он вскоре уйдёт или что он согласен остаться.

– Свои чашки с едой и водой найдёшь на кухне, – Алья встала.

Когда-то, когда она была ребёнком, у них жил похожий кот – тоже дымчатый и пушистый, но с небольшим белым пятном на груди. Он приблудился поздней осенью, перед первым снегом. Отец нашёл его в саду – кот, голодный и тощий, весь в колтунах, копошился в куче собранной листвы на заднем дворе – и принёс домой.

Кот прожил у них почти десять лет и исчез в тот день, когда Алья уехала в Лихоречье поступать в сыскное училище. Просто исчез – навсегда. Отец позже объяснил, что звери-колдуны живут очень долго, как люди-колдуны, сами выбирают себе хозяев, и если прежний в них больше не нуждается, они ищут нового. Алья уехала – и кот ушёл, чтобы снова кого-то найти. И он ли сейчас вернулся или это кто-то другой?.

На кухне Алья полазила по «холодным» шкафам, приготовила коту мясо и молоко, налила в глубокую чашку воды. Заварила свежий чай. И только собралась наверх, чтобы наконец-то переодеться, как в дверь решительно постучали.

На пороге стояло начальство – недовольное, суровое.

– В городе что-то происходит, а я об этом почему-то ничего не знаю, – обиженно заявил мастер Ирьян. – Дом мастера Жьюсса пуст и опечатан сыскниками, дом Фанно – тоже. Что случилось?

– Проходите, – устало сказала Алья.

Глава 8. Первая Чёрная

Совещание проходило в обстановке нервной и хмурой.

На Красных и Синих улицах мастера Шьяна никто не ждал ни в день его смерти, ни вообще. Бьён проявил похвальную инициативу и заодно расспросил под правдой обитателей улиц о древних семейных артефактах.