В начале марта

— Тогда тебе, наверное, было не жаль уходить в Навь? В такое-то время?

Ярило помедлил с ответом. Он неясно дернул плечами и сказал:

— Да как сказать… Ко всему привыкаешь.

— Но не к войне же, — сказала Леля.

— К тому времени, как она закончилась, я уже привык к Нави. Так что не хотелось возвращаться в Явь.

Леля тяжко вздохнула. Она не думала, что когда-то тоже настолько привыкнет к Нави, что не захочет возвращаться домой… Хотя вряд ли такая возможность вообще существует.

Леля отвернулась и ее взгляд зацепился за плющ.

Не отдавая себе отчета, Леля поднялась и, закатав рукава пижамы, стала рвать плющ. Логичнее было вырвать с корнем весь пучок. Но Леля вдруг так разозлилась, что не додумалась до этого. Ей просто хотелось что-нибудь поломать.

Дело было не только в растении. Леля разозлилась на все. На то, что ее нормально не спросили, хочет ли она переходить в Навь; на Морану, которая невзлюбила Лелю просто за то, что она существует; на этот мир, за его непохожесть на предыдущий… Даже на Ярило за то, что он не пытается помочь Леле с плющом.

Но едва подумав об этом, Леля услышала:

— Давай помогу.

Леля не кивнула. Она была уверена, что, если отвлечется от плюща, то станет бить-пинать все, что увидит. И первым будет Ярило. Но он и не ждал ответа. Леля услышала, как он встал.

А потом все вспыхнуло. Точнее не все, а то, чего касался плющ. Включая руки Лели. Она закричала и бросила плющ, хотя больно не было.

Огонь исчез с ее ладоней, как только Леля перестала касаться плюща. Ни ожогов, ни неприятного покалывания.

Огонь пылал на ее руках и до сих пор пылал на полу. Но Леля не чувствовала ни тепла, ни запаха горелого.

Обернувшись на Ярило, Леля застала его, разумеется, улыбающимся. Еще веселее ему стало, когда он заметил, как Леля испугалась.

— Прости, — сказал он. — Но так быстрее, чем руками.

Спорить Леля не могла. Тогда она отвернулась, чтобы Ярилу больше не смешило выражение ее лица. Леля забралась на кровать с ногами, все еще побаиваясь огня, и стала наблюдать.

Плющ сгорал.

Побеги прожигались огнем на короткие ростки и, когда пламя заканчивало их поглощать, ростки исчезали с яркой искоркой и звуком, с каким потухает бенгальский огонь.

Меньше, чем через минуту от плюща остались только корни. Леля проследила за последней искоркой и перевела взгляд на Ярило, который уже смотрел на нее.

— Спасибо, — сказала Леля. — Сама я бы не справилась… Точнее справилась, но мучаться пришлось бы долго. К тому же я не знаю, куда выносить мусор.