В начале марта

— Я верил, что ты не навсегда уходишь.

— Правда? Почему?

Ярило пожал плечами и отвел взгляд. Он улыбался. Причем так широко, что Леля не понимала, как он при этом еще может разговаривать.

— Так ты… уже знаешь причину?

Улыбка Ярилы поблекла. Занервничав, он стал собираться с мыслями, чтобы придумать такой ответ, из-за которого Леля поменьше расстроится. Она поняла его мучения и решила облегчить задачу.

— Птичка на хвосте принесла, да? Дай угадаю… синенькая такая… соловей.

Ярило усмехнулся и кивнул.

— Не говори ничего, — попросила Леля.

— Хотел бы я сказать, что понимаю тебя, но боюсь, что нет.

Леля покивала, не понимая, кому сочувствует, Яриле или себе. Когда их взгляды снова пересеклись, Леля почему-то сразу опустила глаза. Она ощутила неловкость между ними, но это было приятное чувство.

Несколько секунд они молчали, а потом Ярило сказал:

— Тогда… идем?

— Куда? — сказала Леля.

— На ужин.

Леля ойкнула и улыбнулась.

До стола они дошли вдвоем. Хотя всю дорогу оба молчали, у Лели появилось такое ощущение, какое бывает после задушевной беседы.

Заняв место рядом с Семой, Леля сразу же накинулась на еду. Живот не крутило, но Леля чувствовала пустоту и ей это не нравилось.

— Ого, — сказал Сема. — С каких пор ты ешь так же много, как я?.. И это даже не сосиски в тесте.

Леля не ответила — жевала только что засунутый в рот вареник с картошкой. Она планировала сказать Семе, чтобы больше НИКОГДА не вспоминал их вылазку в Явь. Но он продолжал о своем:

— А, ты же была в Яви была…

— Что это значит? — спросила Леля, дожевав.

Сема поставил локоть на стол и, размахивая куриной ножкой в такт своим словам, начал объяснять:

— Когда перемещаешься в Явь, то некоторые человеческие функции снова работают в теле. Типа голода. Наверное, ты даже снова стареешь… Хотя это не точно.

Леля следила за куриной ножкой, потому что боялась, что в какой-то момент Сема выколет ей глаз. Но когда он замолчал, то перестал ею двигать, и Леля успокоилась. Правда, Сема тут же снова взмахнул ножкой, добавив:

— Поэтому я так много ем.

— Ясно… — протянула Леля.

Сема вернулся к ножке, так что Леля перестала переживать за свои глаза. Она продолжала следить за Семой, хотя тот больше не пытался ее покалечить.