В начале марта

Сема прошагал к столу и, сделав какие-то пометки в единственном листике белой бумаги, сказал, не глядя на нее:

— Да ладно, можешь лежать.

Леля не ответила. Она была занята тем, что проклинала себя. Обещала же себе не терять бдительности, особенно находясь в чужих комнатах. Леля намеревалась сделать вид, будто только пришла, когда Сема появится. Так что лежать на кровати в глубокой задумчивости — не совсем то, что она планировала.

— Нет, я серьезно, — сказал Сема, с трудом засовывая ручку в стаканчик, где находилось уже ручек пятьдесят, причем абсолютно разных.

Леля стояла, не шевелясь и даже не дыша, надеясь, что раз ее не слышно, значит, и не видно.

Сема тем временем подошел к ней и тихо сказал:

— Но для тебя могу сделать исключение.

От стыда Леля все еще не могла пошевелиться. Наверное, она бы задохнулась, так и не решившись набрать воздуха в легкие. Но тут Сема толкнул ее в плечо и сказал:

— Да я шучу! Успокойся.

Леля отмерла и глубоко вдохнула со странным звуком, похожим на всхлип. Семе стало смешно, так что Леле поплохело. Но тут же она собралась и заговорила почти что не дрожащим голосом:

— Я хотела… хотела… цветок папоротника.

Вообще, это не все, что Леля хотела. Но в состоянии стресса цветок папоротника было единственным, что она вспомнила.

— А, — сказал Сема, стягивая куртку. — Чего так скоро? До срока сдачи работ Хорсу еще больше двух месяцев, а до шестого июля времени и того больше, разве не так?

Леля нахмурилась.

— Разве можно доделывать задания после срока, который назвал Хорс?

Сема запихивал свою куртку в шкаф, где царил такой хаос, что Леля стала переживать, как бы вся эта одежда сейчас не выпала, и не погребла их с Семой. Но услышав ее вопрос, Сема замер и медленно обернулся. Пару секунд он разглядывал Лелю, словно пытаясь отыскать в ней признаки того, что она шутит. Но не обнаружив ничего такого, сказал:

— А ты что, на стипендию идешь? Зачем все задания в срок выполняешь?

Леля нахмурилась еще больше.

— Что за стипендия? — спросила она.

— Забей, — сказал Сема, переключившись на шкаф.

Леля подождала немного, но так как Сема больше ничего говорил, сказала:

— Я ухожу.

— Извини, — тут же ответил Сема. — Я не думал, что ты такая ранимая. Больше не буду с тобой шутить.