Лицом к своей тени

И я даже знаю, что делать, потому что знаю Гошу. 

- Я его тоже знаю, - хмыкает Генсек, - Лучше, чем ты, пожалуй. Что за идея, колись? 

Ох, как сладко чувствовать где-то в подреберье разрешение на пустяковую, но приятную месть – непонятно за что, кстати, так, разрядкой перетянутым обожженным нервам! Тем более, идея и вправду элегантная. 

- Да ну? Лучше? – сладко потянувшись, мурлычешь ты шефу, - Вот уж не знала, что вы - сголуба!.. 

...Одно ты не можешь понять. Бездумно заворачивая в следующий, до прозрачности освещённый солнцем проулок, из-под руки глядя на фабричный корпус и кланяющийся ему в пояс кран, отхлёбывая пыльный воздух окраины.

Душно. Неужели будет гроза? Ни облачка – лишь какие-то тени над дальней грядой жидкого леса. Судя по сунутому на прощание «сэйджему», блуждаешь уже часа четыре; если же по эффектам сложения жары с недавним сотрясением... Плывут, переплетаясь, боль, пространство и время. Что-то такое ты писала ещё на абитуре: 

.

Я нахожусь в большом полёте – 

Я пролетаю мимо вас

На шестикрылом самолёте. 

Грустнеет розовый закат, 

И косяками, косяками

За мною ангелы летят, 

Касаясь крыльев облаками... 

...Был бы закат, как же! Чуть не полдня ещё до заката. Вперёд, подруга. Ножками, ножками, топ, топ... Падать (и биться головой!) больше не будем. Достало, ей-богу. Будем, милая, вспоминать. Закутываться в воспоминания, словно в серый эльфийский плащик – только цели нынче противоположные, отнюдь не маскировочные.

Как тогда светили фонари, там, на ночной улице, когда он бормотал про старую Аппиеву дорогу? А как – сквозь мокрое стекло, когда тебя выгибало мостиком? Ведь совершенно по-разному они светили... А... 

А чего тебя понесло именно по этой стороне? (И кто, кстати, у фонтана тянул за язык, ворчит блудное дитя ковбойских анекдотов - Внутренний Голос). Не бред, но уже около того; при воспоминаниях солнечная сторона улицы наиболее.

...Фонари... 

...Гоша... 

...Как они посмели тебя отпустить?..

Генсек. Олигарх чёртов, что с него взять (а пачечка-то в карманцах, шипит Голос хитрым Горлумом). Рантье, ну хоть ты с чего? Мало ли, что сама умоляла!.. Одна Менора – добрая душа – в щёчку чмокнула и телефон на прощанье подарила. Стерев записнуху. 

Собака. Нет, не Менора – просто собака. Вон, рыжая, с белым пятном, в заводской подворотне.