Лицом к своей тени

Наверное, лучше ему это не трогать, мелькает у тебя… Но он уже разобрался; нервным движением откидывает упавшую на глаза чёлку, широко скалится, вскидывает грозную машинерию на плечо, целя куда-то вдоль просеки. Всё бы ничего, да правое колено у него при этом уютно устроилось меж лопаток жертвы карачунской нервозности. Ну да, понимаешь ты, так удобнее...

Карачун тенью скользит к лесу, но успевает мазнуть по тебе взглядом, в котором воистину смешаны лёд и пламень; а ты и сама уже приседаешь, ощупью находишь в слипшемся студне девичьих волос горячую пульсирующую струю – и заклеиваешь ладонью.

Пистолет дочери раввина, словно бич Божий, щелкает ещё дважды, высекая брызги из обеих рук боевика с ножом. 

Генсек наполовину ныряет во всё ещё густой дым – затем выпрямляется, закопчённый, как Отелло, но что он говорит ты не слышишь. Знакомый уже рубиновый блик, словно отблеск заката на полотне бабушкиной косы, приютился у тебя точняком на груди, где под тёплой тельняшкой жжёт холодом ладанка.

В каком-то гимнастическом прогибе Гоша нависает перед тобой, едва не касаясь лежащей Сильмы, и половину обзора тебе заслоняет кривое зеркало клинка; твоё отражение, с исковерканным в страшной гримасе ртом, прочерченное горизонтальными каплями красного дождя, срисовано из плохого анимэ.

Страшный толчок винтовочной пули ведёт зеркальную гладь концентрической волной - Гоша получает в живот кулаком с рукоятью. 

А ты клинком. Плашмя. В лоб. 

Приплыли.

ГЛАВА VIII. Бабка надвое

- Настоящий мужчина, - сказал на это Чжан, - раз умрёт, так умрёт.

* * *

…Если наш герой слаб, то натянет свои лохмотья, поднимется и проклянёт своего недруга; но если наш герой силён, то, несмотря на холод, встанет с лежанки даже голым, зажжёт огонь, отыщет нож, остро его наточит и, не ожидая рассвета, отправится мстить!

* * *

Да, во всём этом приняли участие боги и духи, - не в человеческих силах это сделать!.

* * *

...Кажется, наиболее одиноким чувствует себя человек, когда его выворачивает наизнанку. Но и наиболее сосредоточенным. Мысли тупые, вязкие, и больше одной их в голове не умещается. 

Вот и сейчас.