Дарк

− Эти суки отобрали у меня «Парвати»! Инспекции каждый день туда шастают, то охрана труда, то пожарка, то гребаная прокуратура и налоговая. Наизнанку, суки вывернули! Штрафы. Штрафы. И еще раз штрафы! Я когда Олегу позвонил, ну, прокурору знакомому, тот так и сказал: «Сверху приказали тебя растоптать. В твоем баре чуть ли не каждую неделю трупы». И все. Растоптать… Суки.

В его голосе звучало столько боли и обиды, что я подумал, вот он настоящий Вовчик. В баре заключен весь смысл его жизни.

− Ты «Парвати» сам открыл? – спросил я.

− Сам. У меня тогда вообще ни хрена не было. Комнату у бабульки в Кузьмино снимал, ночами вагоны разгружал и на скотобойне впахивал. Денег скопил, взял кредит и сперва будку с шаурмой поставил. А потом одно, второе, третье… Понеслось, короче. Сам все делал, с нуля. И слоников этих привез из Индии. Сам выбирал… Хреновы слоны.

− Жаль, что так вышло.

− Жаль, − кивнул Вовчик.

Он снова потянулся к бутылке и вдруг повернул голову и посмотрел на меня с робкой хитрецой.

− Говоришь, ты с другой стороны? − спросил Вовчик.

− Угу, − подтвердил я.

Владелец бара нервно усмехнулся:

− Душу тебе заложить что ли нужно?

«Ничего-то ты, дурачок, не понял», − подумал я.

Вслух презрительно заметил:

− Нужна мне твоя душа. Ее только на гвоздь, как ссаные трусы, вешать.

Вовчик озадаченно насупился.

− Тебе сколько лет? − спросил я.

− Сорок четыре, − угрюмо откликнулся он.

− Больше половины жизни прожито, − сухо сказал я. − Пора уже подумать о том, что оставишь, когда это все (я обвел взглядом комнату) закончится.

Вовчик запыхтел.

– Записи с камер помогут Кате, которую сейчас безосновательно держат в дурке, − ровным голосом продолжил я. − Для них все ясно: есть симптомы, значит лечим, а вот есть ли болезнь – разбираться некогда, да и не особо хочется.

Оля судорожно вздохнула и вцепилась в мое плечо. Все это время она сидела тихо, глядя на меня с каким-то новым, невыразимым словами выражением.

Несколько минут Вовчик смотрел в черный прямоугольник плазмы, где словно в обсидиановом зеркале отражалась комната, только люди и предметы в ней были размытыми тенями, будто из потустороннего мира. Я не торопил его, давая время принять правильное решение.