Дарк

Пусть она и сказала, что дома есть еще один, мне хотелось сделать широкий жест и отблагодарить ее за помощь.

Кроме меня в салоне связи оказалось двое посетителей: высокий и худой, как стропила, юнец, рассматривающий выставленные на витрине телефоны, и старушка, отчаянно бранившаяся с продавцом-консультантом из-за списанных с ее счета пятисот рублей.

Я встал рядом с юнцом и окинул взглядом смартфоны. Затем достал из кармана оставшиеся деньги, пересчитал и понял, что широкий жест откладывается до лучших времен.

Купив телефон и сим-карту, я выбрал тарифный план с безлимитным интернетом.

- Ваш паспорт, - сказал продавец, парень лет двадцати, цветущий гормональными прыщами.

Я сделал вид, что ищу по карманам и с удрученным видом произнес:

- Вот досада! Забыл.

И положил на стойку две крупных купюры.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Прыщи на лице юноши покраснели ещё сильнее, по глазам читалось, что в нём борются желание заработать и страх перед проверкой.

Я ободряюще подмигнул. Мол, не будь лохом, когда бабки сами в руки идут.

Алчность взяла верх. Продавец быстро убрал деньги в карман и, придав лицу выражение крайней брезгливости, протянул мне коробку с телефоном и конверт с сим-картой. Я тут же в салоне распечатал упаковку, поставил в телефон симку и выбросил упаковку в мусорное ведро.

***

Оля жила в девятиэтажке с небольшим двором, на котором разместилась детская площадка и даже как-то умудрилась втиснуться хоккейная коробка. Напротив дома Оли стояла еще одна такая девятиэтажка.

Дома были похожи друг на друга, как две капли воды и смотрели друг другу в окна.

Припарковав машину у третьего с краю подъезда, я взял папку с документами, вышел и осмотрелся, готовый среагировать на любое подозрительное движение. Однако вокруг было спокойно, двор пуст, если не считать высокого худощавого мужчину, который раскачивал на качели малыша в зеленом комбинезоне. Каждый раз, когда качеля «шла» вверх, мужчина кричал:

− А-а-п!

Малыш заливисто смеялся.

Я подумал о своей дочери.

Возможно, сейчас вот также чья-то чужая рука качает ее на качели. А может, и, того хуже, качать некому. Лежит она в душной палате с серыми стенами, смотрит в окно и по щекам текут слезы. У меня появилось острое желание увидеть эту родную, незнакомую девочку. Я представления не имел, как она выглядит, какой у нее рост, вес, цвет волос и глаз — но она существовала в одной реальности со мной, и я чувствовал, что обязан быть рядом.

Я взглянул на водительское кресло.