Дарк

Здесь не было кипы бумаг или ящиков с уликами, не было дисплея на всю стену с картой города и криминальными сводками. Два письменных стола с компьютерами, стулья и выкрашенный серой краской металлический сей ф в углу – вот и все убранство. В сейфе по-видимому хранили важные документы, которые по инструкции хранить в ящике стола никак нельзя.

Будин стоял у окна и смотрел на серый от осеннего дождя город. Когда хлопнула дверь, он обернулся и кивнул полицейским, мол, спасибо. Сопровождающие вышли, оставив меня наедине с капитаном.

− Присесть не предлагаю, Торченко. Во-первых, ты и так сидишь в инвалидной каталке, а во-вторых, ты все равно скоро сядешь. О-о-о-очень надолго.

Он усмехнулся собственной шутке. Надо сказать, юмор у него неважный.

Будин прошел к столу, включил камеру для записи допроса, и сел, вперившись в меня по орлиному хищным взглядом.

− Назови свое имя.

− Торченко Алексей Алексеевич, тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения, − отозвался я.

Будин кивнул, скосив глаза на камеру с горящим бледно-зеленым диодом, словно говоря: «Ну вот, видите, я же сказал, что из-под земли его достану».

− Ну что, Торченко, рассказывай.

− Что именно? – пожал я плечами. – Мою биографию вы и так знаете, нового ничего добавить не смогу.

− Не ерничай! − гаркнул капитан.

Я притих и перевел взгляд на окно. Дождь усилился и с упоением рисовал кривые линии на мутном стекле, оставляя мокрые грязноватые потеки.

– Рассказывай, за что тебя задержали, – продолжал Будин.

Я обвел пустым взглядом кабинет. В голове отчаянно билась мысль: что сказать? Как сделать так, чтобы мои слова не навредили Оле? Впутывать в эту липкую историю Антона я тоже не собирался, иначе все посыплется.

− За кражу броши из коллекции императрицы Елизаветы, − ответил я, − и по подозрению в убийстве Карцева и его телохранителя. Но я никого не убивал! Брошь эту чертову тоже не трогал! Вы мое сообщение получили?

Будин многозначительно кивнул.

− Тогда вы все видели… Я не крал брошь. Ее забрала девушка, которая в ту ночь была со мной и Жэкой в доме Карцева, некая Черника. Затем она передала брошь Давиду Мерзуеву, или он отобрал ее силой, не знаю.

− За брошь, конечно, спасибо. За этого упыря Мерзуева тоже. Правда я не уверен, что упырь до суда доживет.

− Почему?

− Разлагается заживо.