Зверь 5

Петька крепился, всё-таки он старше, однако и его узкую грудь изнутри облепила липкая паутина страха. Он никогда не рассказывал, из-за чего раздался тот самый дикий крик, разбудивший домашних. Именно в ту ночь мальчик описался и начал слегка заикаться.

– Маш, она не должна спугнуть его. Мы сами поймаем Бабайку и позовём полицию. Пусть тогда его накажут, чтобы не лазал по домам. Вот посадят его в тюрьму, тогда он заплачет и будет просить, чтобы выпустили. А мы придём и возьмём обещание, что он никогда-никогда больше не будет выходить из нашего шкафа.

Сейчас же не кричи, а то спугнём, – Петька прислонил палец к губам.

Ночную тишину прорезал скрип открываемой двери, следом раздалось чирканье колёсика зажигалки. Крыльцо вздохнуло под тяжёлой поступью. Маша услышала лёгкое потрескивание сгорающего табака и шумный выдох дыма, каким травил себя папа. Полог отодвинула крупная ладонь, внутрь палатки заглянуло небритое лицо:

– Ну как вы тут, сорванцы? Не страшно? В дом не хотите пойти?

Петька храбро улыбнулся отцу:

– Нам совсем нестрашно.

Мы х-храбрые и никого не боимся.

Маша хотела уже встать и пойти в детскую, но после Петькиных слов только выше подтянула одеяло. Эх, если бы она успела откликнуться чуть раньше...

– Нет, пап, нам и тут хорошо, – слабым голоском подтвердила она, а сама молила про себя: «Папа, не уходи, останься подольше».

– Ну, смотрите, если что мы рядом, присматриваем за вами. Скоро рассвет и вместе с ним выпадет роса, если станет холодно, то прибегайте, храбрецы! – улыбнулось небритое лицо.

– Пап, а правда, что когда Бабайка вырастает, то его начинают звать по-другому? – спросила Маша, чтобы папа чуть дольше задержался с ними.

– Это как же называют взрослого Бабайку? – снова расплылось небритое лицо.

– По телевизору говорят, что его зовут Кризис, и он то приходит, то уходит. Прямо как наш Бабайка, и взрослые им друг друга пугают, вот мы и подумали что…

– Нет, солнышко, это не так. Кризис – это придумка тех, кому лень работать.

А у нас с вами вон какой большой огород, и участок за деревней – нам никакой кризис не страшен. Спите спокойно и не бойтесь никакого Бабайку. Если он придёт, то я его лопатой по хребтине перетяну, чтобы не лазил к хорошим детям, – папа подмигнул на прощание и скрылся за пологом.

Дети послушали, как он затушил сигарету и поднялся в дом. Удмурт сонно тявкнул. Снова наступила тишина, даже листья яблони перестали шептаться между собой.