Прощай-озеро

Та ничего в этом не понимала, но согласилась подождать. Так что на рынок они пришли перед самым закрытием.

— У меня тут бабушка мясо покупает, — сказала Лина. — Никогда в магазин не ходит.

Бабу Варю, а точнее, ее прилавок, они углядели издалека — там высилась груда зелени, которая почти закрывала кругленькую жизнерадостную старушку.

— Лучок? Чесночок? Мяту? — бодро проговорила бабулька, обрызгивая травки из пульверизатора.

— А лекарственные растения у вас есть? — спросила Лина.

— А чем эти не лекарственные? — удивилась продавщица.

— Нам бы чего посложней, — девушка протянула список.

Старушка сдвинула на нос очки и пригляделась.

— Нас ваша дочь послала, — добавил Гриша. — То есть, внучка. Которая в аптеке работает.

— Ах, Тамара! Что ж вы сразу не сказали. Тогда найду, конечно, найду… — старушка заворочалась среди ящиков, доставая откуда-то маленькие туго набитые мешочки.

— Грехова! — раздалось от соседнего прилавка. — Пятьсот рублей не разменяешь?

Пока старушка разговаривала с соседкой, Лина с Гришей возбужденно шептались.

Рынок постепенно закрывался, и баба Варя согласилась, чтобы ребята проводили ее до дома. По дороге она рассказывала им о том, какие забавные случаи бывают на рынке. Но, как только друзья коснулись в разговоре ее собственной семьи, вся веселость куда-то делась.

— Наболтали вам уже, да? Горюшко-то какое…

Не сразу, но она все-таки рассказала, в чем дело. Выяснилось, что в каждом поколении этой дружной и хорошей, видимо, семьи рано умирала молодая женщина.

— Нам так жаль, — потрясенно сказала Лина.

— Это что-то генетическое? — осторожно уточнил Гриша.

Старушка понурилась:

— Да кто ж знает… Верка, моя сестра младшая, под машину попала.

Получалось, что женщина могла быть больна, а могла быть и совершенно здорова, ее мог унести инсульт или несчастный случай. И так — каждый раз!

— И никто не знает, почему?

Старушка вздохнула и перевела тему:

— Это все наши дела, семейные, вам не интересные.

Лина с Гришей опустили глаза.

***

Когда приятели в следующий раз проходили мимо той самой пятиэтажки, Афанасий был на своем обычном месте. Сидел на лавочке, кутался в куртку непонятного цвета и хмуро смотрел на сизую тучу, которая плыла в его сторону.