Партия. Брошенная ставка. Том I

Сидя около воды, они аккуратно чистили древки и наконечники копий, и правили их точильными камнями. При моём приближении все четверо встали, поприветствую меня.

– Чем можем служить, господин? – по-солдатски вымуштровано спросил главный среди воинов. Чёрные волосы коротко острижены, нос с горбинкой, глубоко посаженые глаза зелёные глаза смотрят прямо, а взгляд немного отстранённый. Я отвёл Разгара вдоль реки, чтобы нас не смогли подслушать.

– Приключенцы будут жить с нами в остроге, несколько следующих лет.

Будут подчиняться мне напрямую, караулы и дозоры нести наряду с вами, перемежая с охотой. Это не обсуждается. После случая с лапаха слишком опрометчиво оставлять их на берегу реки.

– Ваша правда, господин, – Разгар смотрел прямо мне в глаза, но в его голосе дрогнула струна недовольства. – С ними частокол отстроится раньше запланированного.

– Это твоё мнение, как солдата его императорского величества?

– Именно так, господин. Как солдат его императорского величества, приданный вам вместе с другими солдатами, для помощи в исполнении задач его императорского величества, я полностью поддерживаю любые ваши действия, за которыми последует решение тех самых задач.

Мне не известны ваши задачи, но наши – охрана вас, вашего имущества, поселения и его жителей. Решение разместить уэлар в остроге поможет в выполнении и ваших, и наших задач.

– А какое мнение у сержанта? Каково мнение у десятника, ответственного за жизни солдат?

– Моё личное мнение таково: размещение нас всех в одном остроге, даже на год – это насмешка над нами.

Мы служим его императорскому величеству, они – себе лично. Конфликты неизбежны, господин.

– И я хочу их предотвратить.

– Солдаты устали за время путешествия, и скоро устанут больше. Таверны здесь нет. Нужен отдых.

Разраг посмотрел за моё плечо. Со стороны родника возвращались две моих рабыни, посмеиваясь и широко улыбаясь. Одна чуть полноватая, другая, как антипод, слегка тощая. Позади них шёл Гарл, взятый на осмотр ручья, и Филис с Зираной, обсуждавшие выданный вчера треугольник.

Я надеялся, что этот день наступит позже. Когда в лагере люд успокоится, работа выстроится, не нужно будет так сильно контролировать разумных, и появится время на обработку рабов. Сегодня в обед от моей задумки отвалились парни, а теперь и рабыни. Одну на это дело выделять нельзя – девки возненавидят и меня, потому что послал на поругание только одну рабу, и её саму, что поруганной стала.