Партия. Брошенная ставка. Том I

Остальные четыре князя ничего не прислали, ожидая дальнейших действий, и моих, и императора. В оставшихся семидесяти трёх письмах графов и баронов нет ничего, кроме вежливого лизоблюдства и подмазывания к будущему, хоть и временно, но правителю крупного города и огромного куска земли. Кто-то из благородных попытается своего отпрыска пристроить ко мне на службу. Эти семьдесят три письма можно оставить на зиму: долгими холодными вечерами зачастую нечего делать. Хотя, пришли мне кто из них хотя бы двух умелых солдат с их семьями, или десяток холопов крепких с припасами – я бы сам написал ему письмо, первым.

Есть пять сборных писем, написаны рукой одного из писчих императора. Их можно не открывать –различные гильдии и крупные компании желают мне всего хорошего. Некоторые, наверно, даже напоминают, что в пределах империи у них исключительно право на определённую торговлю. И есть семь писем от купцов, торгующих всем, что под руку попадёт.

В дальнюю дверь постучали. Зирана хотела уточнить об ужине.

Я отложил в сторону семьдесят три письма от благородных, оставив на следующие дни послания от соседей, от гильдий и от купцов, и разрешил девушке войти.

– Как у вас уютно здесь, господин. А с окнами от папеньки ещё краше станет, – кокетливо промурлыкала девушка, стрельнув глазками. –Я хотела спросить, чего готовить может быть? К вам ведь на ужин Филис должен прийти. Хлеб белый поставили, но, может, что-то ещё?

– Возьми немного мёда, орехов и ягод сушёных и смешай. Филис с дочкой придёт, угостим малышку сладким.

И… – я задумался. Можно зарубить курицу и подать на ужин, но в моём нынешнем положении – это слишком большая честь для Филиса. – Кашу делаете?

– С просом и горохом, солониной и грибами. Мясо с самого утра вымачиваем.

– Скажи Тоньке яйца собрать. Возьми рыбы, вымочи и сделай запеканку. Подай вторым блюдом, после каши, вместе с отваром мятным.

Зирана промурлыкала, что всё исполнит как приказано и только хотела уйти, но я жестом её остановил, взяв одно из семи купеческих писем.

Со всё ещё целым сургучом. В конверте листы бумаги сложены в две стопки. Одна для меня, другая – для дочери. Я имел полное право ознакомиться с содержанием последнего, но, иногда, лучше подобного не делать.

Девушка с благодарностью приняла письмо, низко поклонилась. И пошла исполнять моё поручение вроде бы и спокойным шагом, но несколько нервным, на пятку ступала сильнее обычного.

Важные письма я спрятал в сундуки, собираясь заняться ими завтра.