Партия. Брошенная ставка. Том I

А у вторых спирали на плечах, груди и шее, из линий толстых.

– Ты точно уверен, что именно эти рисунки видел? – Микло в ответ закивал. – Это кланы Тагларарас и Углусбул.

Разгар чуть подался вперёд.

– Господин, простите, но кочевые кланы вместе не грабят. Они не делятся добычей.

– Обычно так оно и бывает, – я повернулся к лагерю, но среди поселенцев никого с северных земель быть не могло, как и среди солдат и приключенцев. Тогда я обратился к Микло.

– Есть один. Как раз с земель князя Фольского, – Микло криком вызвал кого-то, и спустя минуту к нам прибежал мужичок лет сорока пяти.

– Шестнадцать лет назад ты был на родных землях, или где служил? – мужик ответил, что в те годы землю пахал и чуть не похолопился, да вовремя на службу подался. – Кто землями правил? – мужик ответил, что барон Гансорий, да погибший в те года вместе с семьёй. – Слышал о нашествии кочевников в те годы? – мужик подтвердил, что осенью, когда он подался в наём и уплыл, на те земли орды хлынули. От них бывший барон вместе с семьёй и погиб.

– Боялись, что живность передохнет, господин, – мужик прислонил руки к груди. – Каждые три часа им пить давали. Я тогда в ряд пошёл к барину, так у него корова из тени не выходила.

Я крепко сжал кулаки, сделал глубокий вдох. Успокоился. И немедленно позвал Дарко и младшую Тоньку. Звал я с выражением на лице злым, недобрым. Рабы подскочили и поспешили извиняющее поклонится, заранее, даже сами не зная, за что именно.

– Сколько птице воды давали летом?

– Да я себе руку в мозоли сбила им воду таскать, – жалобно пролепетала Тонька, выставив вперёд руки с загрубевшими участками на коже ладоней.

– Как много гуси в воде проводили?

– Долго они там барахтались, господин, – Дарко показал на загон с гусятами молодыми. – Почти всё время в воде были, лишь на ночь возвращались.

– Шестнадцать лет назад на северные и северо-западные земли империи пришла небывалая жара, – я показал рукой на юго-запад.

Все разумные поняли, о чём я говорил, и к чему подводил. Лодочники угрюмо вздохнули, солдаты и приключенцы переглянулись, поселенцы с грустью посмотрели на свои семьи.

Я повернулся к народу.

– Вы себя зазря хороните. В этом году уж точно.