Партия. Брошенная ставка. Том I

Рыженькая Тальмина, чуть тощая девушка-эмлик, всучила Язаку полотенец и, что-то протараторив, поспешила вернуться в мою часть лагеря, пряча под косынкой заострённые ушки, горящие красным как угли в печи.

Меня же народ и вовсе обступил, спрашивая, как же нам быть дальше? Всё же, страшная напасть, эти ямара.

– Как жили, так и будем жить, – я мягко улыбнулся, показывая, что для паники поводов нет.

– А коли опять прилетит тварь? Её ж с вышки не заметили! Мы, что же, зря горбатились на холме? – практически хором говорили поселенки, прижимая к себе детей, а мужики угрюмо смотрели на меня.

Мне очень хотелось сказать, что на холме горбатились все мы и сразу, а не только они, но я тактично промолчал. Вместо этого я показал рукой на террасу холма.

– Вот в ближайшие дни лес срубят, и с башни обзор откроется. Это раз. А два – этих тварей сейчас вообще бояться не стоит. Они, если где поблизости и живут, то летать начнут по снегам только.

– Как в этот раз? – спросила Леяра, заметившая ямару. – Она же на лесопилку пошла.

– Потому что башня скрыта деревьями. Прекращайте паниковать. Если что, к зиме по склону лестницы проложим. Как нападение случится, вы взберётесь в острог.

– Поэтому вы решили всё зерно у себя держать? – спросила Леяра.

– Именно. Дома-то заново отстроим, а вот голод нас накажет, – я окинул народ суровым взглядом.

– Хашарук? – испуганно проговорил Шичсик, сжав кулаки.

– Да, – я пальцем показал сначала на юг, в сторону империи, а потом обвёл вокруг лагеря. – Мы плыли с юга и видели только земли у реки, но что за ними? И что там, на западе, востоке, севере? Мы не знаем. И если там поля – то бойтесь весны. А ямару бояться не надо. Но если хотите чего-нибудь бояться – то бойтесь работы.

Не скажи я последнюю фразу про работу – и народ продолжил бы таить в себе страх, роптать да киснуть потихоньку. А так все немного приободрились, во второй раз за день услышав о постройке домов.

Всё же, странные люди. Ещё при найме я каждому говорил, что плывём в места, от которых даже боги взор воротят. А вот, боятся всего и вся.