Полянский. Детектив-медиум. Новое дело

– Невозможно! Это было восемьсот лет назад! – воскликнул Тимофей, и несколько мелких крыс отскочили в сторону, потревоженные голосом. – И в легенде говорилось о человеке!

– Мне нужно время. Посмотри.

Он протянул к медиуму ладони, и Полянский разглядел разницу: левая пока больше напоминала крысиную лапу с крупными суставами, выпуклыми подушечками, загнутыми когтями, а правая уже почти человеческая – пальцы более пропорциональны, только кожа грубая, красная и шелушащаяся, ногти обломаны.

– Ты... Ты станешь человеком? – догадался Тимофей.

– Только снаружи, собрат мой.

– Почему ты так меня называешь?

Крысолов тихо и хрипло рассмеялся. Сделал ещё шаг в сторону, присев на задних лапах, хвост вильнул следом, отметая мусор.

– Потому что ты тоже человек только внешне. Жаль, это надолго. Но не помешает общему делу.

– Какое у нас может быть общее дело?

– Таких, как мы, больше нет, достопочтенный собрат. Но люди расправятся со мной и с ними, – жест когтистой лапы указал на стаю крыс, замерших у стены.

– Я... Я не понимаю, – Полянский откашлялся, в горле пересохло и скребло от пыли.

– Меня слушают крысы, а тебя – мёртвые. Не отказывайся, не пренебрегай своим даром. Твоя сила – поднять армию трупов и призраков. А что смогут люди сделать с теми, кто уже мёртв? Посмотри...

Крысолов приблизился к нему и, легко коснувшись локтя, подтолкнул к стене, и сдёрнул драпировку.

«Вот он, переход! Это портал между мирами!».

По мутному стеклу будто пробежала рябь. Трещины исчезли, отражение медиума, расплывшись в дымке, растаяло в гладкой тёмной поверхности. Постепенно проявились отдельные образы, сменяющиеся и перетекающие один в другой.

«Это будущее?».

Почувствовал, как подскочило давление. Лицу стало жарко от прилившей крови, в висках громко застучало, а перед глазами у Тимофея замелькали мушки. Но он сосредоточился на жутких картинах.

Изображённое грядущее смотрелось довольно реалистичным вариантом зомби-апокалипсиса: из взрытой земли могил, раскалывая гранитные плиты, поднимались с погостов и выходили из холодильников моргов ожившие мертвецы. Сладко-гнилостный смрад разложения разносился по улицам.