Сети лжи. Часть 1

В дали одного из коридоров Храма Знаний, где за аркой на том конце сновали безликие писцы, нарисовался мужчина в чёрном сюртуке с рюшами на рукавах. Сквозь приподнятую копну смоляных волос с красными прядками проглядывались небольшие острые рожки. Мужчина выглядел измождённым, под глазами залегли тени. Держался он осанисто и флегматично. Длинные белые пальцы пианиста приоткрыли резную шкатулку, туманное пульсирующее облако, оставшееся от Тутэллы, сжалось в комок и, растягивая зеленовато-жёлтый шлейф, поплыло под крышку.

И тут Смерть, пребывающая в облике женщины, выкрикнула истерически:

– Алехандро!

Бес изменился в лице, его дрогнувшие руки выпустили ларчик. Тот с глухим звуком упал на пол, но пульсирующее облако всё же вплыло внутрь, и крышка захлопнулась сама собой. А Смерть за это короткое время успела оказаться в объятиях незнакомца.

– Одэтта! Я не могу торчать тут долго, Одэтта… Она зырит за мной постоянно… Если это твои кенты… Да поможет вам Бог, пускай, мать его, он и не властен! Одэтта! Спешите, грехи дозревают!

И бес, с силой оторвав от себя возлюбленную, отступил на шаг, а потом провалился прямо сквозь землю.

– Алехандро! – взвыла Смерть.

– Что с Тутэллой, эй! – вынырнула из своих подсчётов Тина. – Шкатулка! Куда делась шкатулка?

Но ларчик пропал вместе с бесом.

– Ненадобна тебе шкатулка, дева, – так и до́лжно, так и следовало, – прокряхтела в углу комнаты неприметная скрюченная старуха в засаленном тряпье. – Потому огонь её и сотворит, что этой, прожорливой, не стало. Больна она была грехом чревоугодия, давно захворала.

Вот и сломал он её споро… А души нет – она сама душа. И ничего не осталось. Огонь создаст новых – одну, другую. И ту, что из образа будущего явилась, тоже по-тамошнему он соткал. Зелёненький такой огонёк, шустрый. Завертелось колесо, закружилось. Змей свой хвост укусил. Скоро финал, недолга песня.

Все ошарашенно смотрели на престарелую родственницу Мэлоди, бубнящую себе под нос, и только Данкан вдруг весь сжался, хлопнул ресницами.

– Пожилая дама верно говорит, – отозвался жеманный и печальный голосок Лесты.

– Временная петля замкнётся. Змей укусит себя за хвост, когда ифрит соберёт душу пространственного коридора в образ стража. Как когда-то – снова теперь. И так по эллипсу, вечно. Покуда мир не отсчитает последний год.

– Меньше двух дюжин отведено, – плюнула себе под ноги старуха и поковыляла в тёмный коридор. – Слепая грехи одолеет, да перемелют они ей нутро. Но сдюжит. Сильная она, духом-то. Всё сдюжит.