Сети лжи. Часть 1

Что происходит? Это что, не сон? Он… он думает… он правда сейчас молит у неё прощение за то, что только обмолвился о гипотетической её неверности – для сравнения? И он – в отчаянии, потому что оскорбил её? Он считает, что он одним таким предположением её… оскорбил?

Ника так разнервничался, посыпая голову пеплом, что у него начали дрожать руки и губы, а Аня из-за этой реакции всё никак не могла собрать волю в кулак и вымолвить хоть слово.

Он… выходит, он… считает… что она… как и другие… как и эта Альмира… за такое… достойна… смерти? Ника только что приговорил её к смерти? Разве можно… как же так?.

.

Неужели он серьёзно? Неужели в этом XXI веке остались люди, которые… О небеса, он же совершенно серьёзен… Он…

– Милая, прости меня, я самый последний мерзавец… Аня…

– Замолчи, – прошептала принцесса Авелилона. – Ну пожалуйста. Пожалуйста, замолчи.

Непосредственную казнь из-за этой внезапной сцены они пропустили. Но, даже стоя поодаль, ощутили её внезапные, ошеломительные последствия. Волной от эшафота под ногами восхищённой толпы зевак и прочь по улицам и переулкам распускались, вырываясь прямо сквозь мощённые камнем мостовые, удивительные цветы и растения.

Рой испуганных разномастных созданий с крыльями метнулся из расставшейся с жизнью виновной, ринулись во все стороны пушистые умильные зверьки, юркая под подолами тог жителей Мира Единорогов. Около Ани и Ники, умолкших от неожиданности на добрые минут десять и только растерянно озирающихся, прошла абсолютно счастливая женщина, ласкающая нечто очаровательное, лопоухое и длиннохвостое, сверкающее лемурьими глазищами и подрагивающее замшевыми крылышками.

– Понесу тебя к нам, дружочек, спасибо, что меня выбрал. Ни на чьего непохожий, хороший… Вот Пурий обрадуется… А уж если и он кого заимел необычного… – ворковала, удаляясь, она.

На Анины пальцы присела полуметровая, но лёгкая, как ветерок, бабочка. И улыбнулась приветливо совершенно человеческой головкой размером не больше кулака.

– Вот и поди разбери – ужасно это или прекрасно, – растерянно пробормотала принцесса Авелилона.

– Даже сама смерть тут – чудо естественности, – осторожно выдавил Ника, всё ещё удручённый своей «оплошностью». – За нарушение обета, за клятвопреступление – едва ли не в награду это. Новая, свободная жизнь, тысяча новых жизней разом. И люди собираются посмотреть на это не как на потеху, а как на торжество природы. Здешним жителям не грозит случайная гибель, болезнь или немощная старость. Да и бедности, судя по всему, нет.