Сети лжи. Часть 1

– Что Дикапфа сказала о Книгах Знаний? – вспомнил Эрру. – Кто понял?

– Наша дражайшая кураторша позаботилась заранее о дозах всеобщей осведомлённости, дорогой, – растолковала Ева. – Вернулась в далёкое прошлое и распределила информацию в соответствии со своим планом. Или вернётся. Может, как раз узнает сейчас о собственной гениальности да и замкнёт очередную временную петлю.

– Но кто её обманывает? – выглянул из забрызганной водой лампадки в руках Сонечки Сайфакс. – Почему она борется с химерами?

– Это мог быть такой же бред агонии, как возвращение из Субфлуминэ, – пожала плечами Бантик.

– С химерами постоянно боремся мы! – прервала Бэлла. – И только теряем силу, хотя должны её обретать. Книга Знаний, груз Корабля-призрака, наследие Ватикана, библиотека основателей. Что дальше? Идёмте. – Она сгребла подол тяжёлого, мокрого платья в охапку и поставила ногу на первую ступень лестницы.

– Куда? – недоумённо уточнил всё ещё испуганный суицидальными порывами Красоты Ансельм.

– Хоронить трупы не отягчённых бессмертием писцов, – отчеканила Чёрная Вдова. – Их тут, знаете ли, немало…

VIII (5)

Утром следующего дня Аня и принц Генрих определили границу стены, которая разделит нищий квартал, опоясывающий Королевство драконов, на две зоны. Назначили ряд собеседований для вивисекторов, долженствующих расселить трущобников по половому признаку и отобрать малышей, которым ещё можно было вернуть разум. Набросали несколько вариантов, как воплотить последнее.

Аня отдалась этой бурной, кипучей деятельности вся, без остатка. Но не из-за одного лишь бьющего ключом энтузиазма. Второй причиной было желание не думать.

Не думать о том, что Ника не перемолвился с ней ни единым словом за всё время, пока они разбирались с водами Дикапфы. Даже готовый высосать роковой Яд Веков, чтобы спасти её, он не забыл свои надуманные обиды. Не думать о том, как он смотрел на неё. Жертвенно и надменно. С немым осуждением.

Не думать о том, что сказал накануне принц Генрих.

Но главное – не думать, что в результате зародилось и расправляло крылья у неё внутри.

Это был никакой не протест, а нечто куда большее и куда худшее. Куда худшее для будущей императрицы Анны – жены императора Николая и матери принцессы Алевтины. Такой родной, такой близкой, такой настоящей. Той, которой нужно подарить жизнь. Той, которой она обязана подарить жизнь в любом случае. В объятиях Ники через пять сотен лет.