Доктор Уэйн

— Грешен, — соглашается он и, видя легкое непонимание на моем лице, снисходит до объяснения, — Аркхэм — рай для психолога-теоретика. Такого разнообразия отклонений как здесь, вам не найти. Всего-то и нужно подобрать правильный подход к больному. Ну и, каждое освидетельствование любезно оплачивается из муниципального бюджета, что добавляет нули к моему банковскому счету.

На этом беседа ушла в сторону пациентов, с которыми мне предстояло работать. В основном это были люди с небольшими отклонениями. Кроме того, было решено спихнуть мне и психологическую консультацию чему я, если честно, был рад.

В целом, я был доволен первым днем практики. Тем более, что от меня не требовалось постоянное присутствие, достаточно было 2-3 дня в неделю осуществлять обход закрепленных за мной пациентов и проводить консультацию.

По возвращении домой, я увидел сидящую на крыльце Затанну, обхватившую колени руками.

— Занни, что случилось? — спросил я когда Альфред помог мне пересесть в кресло и я подкатил к ней.

— На, прочти, — сказала она, протягивая мне бланк. Это была телеграмма с сообщением о том, что Джованни Затара объявлен пропавшим без вести.

— Он что-то знал, — безэмоционально сказала Затанна, уставившись в никуда, — он когда со мной прощался, говорил так, как будто мы больше не встретимся. А я не обратила на это внимание, — она говорила, а по щекам ее текли слезы.

— Я заварю чай, — сказал Альфред и пошел в дом.

— Занни, пошли в дом, — сказал я въехав на пандус. Уверенно взял ее за руку и потянул внутрь. Она не сопротивлялась. Очень скоро мы оказались в моей гостиной, куда Альфред с максимальной скоростью доставил чайный сервиз. Я усадил ее на диван рядом со мной, налил чая, положил туда две ложки сахара и отдал ей, — пей, — сказал я уверенным, даже ультимативным тоном. Она, все еще находясь в шоке, отпила от чашки. Не знаю, сахар ли или теплота напитка, но взгляд ее сделался более осмысленным.

— Я знаю, что он жив, — уверенно сказала Затанна, вытирая дорожки от слез и принимая платок из моих рук, — иначе бы написали о смерти. Но… почему-то он решил исчезнуть.

— Ты не знаешь, почему?

— Это может быть что угодно, — пожала она плечами и сморкаясь в платочек, шмыгнув в конце, — от проклятия, до банального эксперимента.

— Ну… это ведь хорошо, что ты уверена в том, что он жив, да? — неуверенно спрашиваю я.