Доктор Уэйн

— Сделку? — моргнул я и не будь на моей лице маски, присутствующие здесь люди увидели бы мое удивление. Он еще пытается торговаться? Оптимистично.

— Да, сделку. Вы меня отпускаете. Обеспечиваете новыми документами. Создаете новую личность. Ну и хороший пластический хирург не помешает, — сказал он и демонстративно начал ощупывать языком свои зубы, — вместе со стоматологом. А то мой уже неделю как кормит крыс в коллекторе, — говорит он и хихикает. Затем резко успокаивается и выдает, — А взамен… Я сдаю вам их. Всех.

Кого знаю, конечно.

— Не слишком ли много ты просишь? — скептически протянул я, демонстративно достав Глок с глушителем, — кое-кто хорошо заплатит за твою голову, — говорю и перещелкиваю затвор.

— Ооо… Тень… ты даже представить не можешь, какие тайны таит этот… воистину великий город, — его лицо становится одухотворенным, словно он прикоснулся к некой сакральной ТАЙНЕ.

— Что мне до тайн города Готэма, когда по нему разгуливает опасный псих? — показываю свою максимальную незаинтересованность, пока Брюс с Флойдом переглядываются, — одного такого я уже отправил на тот свет и мне нужны веские причины, чтобы не сделать этого с тобой.

— Поверь мне, — говорит Джокер, явно начиная нервничать, — за такое знание, многие бы отдали левую руку. А то и правую, — говорит он, а я задумчиво рассматриваю пистолет.

— Скажи мне вот что… В знак доброй воли и нашего вероятного сотрудничества, — говорю и смотрю на его белую рожу, — расскажи про убийство Уэйнов, — спрашиваю и вижу… в начале непонимание, затем кривую ухмылку, а в самом конце натуральную радость.

— Ха-ха-ха, — хрипло смеется Джокер, — так вот кто натравил тебя на меня? Сопляк Уэйн… Ха-ха-ха. Выжил значит. Впечатлен, — протянул он, — мальчишка оказался живучее своего папаши с мамашей. А еще и с отменной памятью, — продолжает смеяться Джокер, а я краем глаза вижу, как Брюс сжимает кулаки, — не знаю, как он вышел на тебя, но так и быть. Почему бы не поностальгировать по былым временам в такой приятной компании. В качестве жеста доброй воли, конечно, — ухмыльнулся он и выдохнул, — фух.

Заказчику не нравилось, что Томас Уэйн начал слишком рьяно обустраивать Готэм. Не знаю, почему. Может, ему нравился город именно таким. Мне вот нравился. Это было славное время. Делай, что хочешь. Убивай, кого хочешь. И никто тебе ничего не скажет, — говорил Джокер, а его лицо стало таким мечтательным, что мне захотелось профилактически съездить по нему кулаком, — подстроить ограбление ничего не стоило.