Доктор Уэйн

А еще у нее на шее всегда висел фамильный жемчуг. Она… — вздохнул я, чувствуя ком в горле, — очень любила, когда отец сам надевал их ей на шею. Не знаю, почему, — сказал я, делясь своим давним наблюдением. А перед глазами стоят они. Живые, счастливые, любимые. «Не плакать! Не плакать! Ты свое уже выплакал!» — твердил мне внутренний голос, а на глазах медленно наворачивались слезы. И в эту секунду я почувствовал, как кто-то коснулся моей руки.

— Папа тоже грустит, когда вспоминает маму, — сказала она и легонько сжала руку.

Скупая слеза скатилась по щеке. Не знаю, какой черт дернул меня говорить об этом. Я давно для себя решил, что все случившееся не имеет для меня никакого значения. Это было проще, чем ежедневное страдание от чувства вины. И вот эта маленькая, нескладная девчушка заставила меня вспомнить, что это не так. Не знаю, что я хотел сказать ей. Может быть нагрубить или как-то иначе закрыть неприятную тему, но я не успел. Она подошла к моей коляске и, к моему удивлению, обняла.

— Ты чего? — только и сумел спросить я.

— Когда я обнимаю папу, он перестает грустить, — просто сказала она, а я беспомощно посмотрел на Брюса.

— Рейчел тоже меня обнимала, — тихо, дико смущаясь проговорил Брюс и отвернулся. Я же не придумал ничего лучше, чем обнять ее в ответ. Так и стояли мы на втором этаже. А слезы горя, запрятанные глубоко в душе, продолжали капать по моим щекам.

Глава 5

…К другим новостям. Сегодня при столкновении с полицией был убит Артур Флек, известный как Джокер. Это вызвало массовые протесты беднейших слоев населения.

Толпа, скандирующая «Мы все Клоуны!» попыталась ворваться в полицейский участок, однако была разогнана конной полицией.

С утра по телевизору крутили один и тот же сюжет об убийстве какого-то фрика, называвшего себя Джокером. Он изрядно нашумел два года назад, подняв бучу среди городских низов и став символом протестов. Правда, от Аркхэма его это не спасло, но он как-то умудрился сбежать и вот, был застрелен при задержании.

— Интересный типаж, — сказал я в пустоту, думая, что меня никто не слышит.

Я ошибался.

— Чем он вас заинтересовал, хозяин Чарльз? — услышал я Альфреда, который катил перед собой тележку с чайными принадлежностями. Ах да! Файв о’клок! Как я мог забыть.

— Мне почему-то не дает покоя это убийство, — сказал я Альфреду, пока он расставлял чайный сервиз на столике.

— И чем же?

— Такое впечатление, что полицейские выпустили джина из бутылки, — задумчиво сказал я, продолжая смотреть на экран телевизора.