Доктор Уэйн

Важно, чтобы поняли вы, — говорю ей, чувствуя, как все мое тело напряглось.

— Чарльз. Он… каждый раз, когда я начинаю строить отношения с кем-то, я чувствую, что предаю его, понимаете? Предаю его память. Ту любовь, что была. Он ведь… Он погиб, защищая свой дом. И меня. И это несмотря на то, что он был ни на что не способен. Он был колясочником, понимаете? Но все равно, он был достаточно храбрым, чтобы встать на нашу защиту. И вот теперь он … умер, а я по какой-то прихоти судьбы жива, — говорит она и неосознанно дотрагивается до обручального кольца, — хотя я и должна была сейчас лежать рядом с ним, — говорит она и, резко допив свой кофе, смотрит на меня, - говоря начистоту, в тот момент, когда он сделал мне предложения, я подумала, что сцена и слава… это не то, чего я хочу.

Я готова была отказаться от всего этого, только, чтобы быть рядом с… моим Чарли.

— А он бы стал вас ограничивать? — спрашиваю ее, не выдержав. Ведь я ни разу не давал ей повода, чтобы она подумала именно так. Что я буду ее как-то ограничивать.

— Он бы не стал. Но я бы сама отказалась. Возможно, со временем, я бы стала выступать, но на тот момент, я ни о чем другом не могла думать, — говорит Затанна, а я стараюсь незаметно сглотнуть. Это было слишком. Это было слишком даже для такого лицедея и двуликой сволочи как я.

— Речь идет о Чарльзе Уэйне, да? — спрашиваю ее, заледенев лицом, сжав кулак в кармане пиджака и пальцы ног. Хоть какой-то выход эмоций.

— Да. Да это он. Откуда вы об этом знаете?

— Мистер Уэйн обмолвился двумя словами, — говорю ей, стараясь дышать на раз, — что вы хотите от меня?

— Я хочу забыть… забыть его.

Просто… чтобы его улыбка и чувство надежности, что он дарил, исчезли из моей памяти, — говорит она и я, чтобы хоть как-то переварить ее слова, с явно различимым скептицизмом спрашиваю.

— Чувство надежности? И это несмотря на то, что он был инвалидом? — говорю все это и вижу, что моя собеседница явно недовольна этим вопросом.

— Он был в сто раз лучше любого ходячего придурка, который не думает не о чем другом, кроме денег и секса! — говорит она мне, явно сдерживаясь, чтобы не закричать или, даже, не дать пощечину.

И это было лучшее, что я услышал за все это время. Значит, все-таки любит. Значит, не все еще потеряно.

Чтобы хоть как-то ее успокоить поднимаю руки в жесте добрых намерений и говорю.

— Я не хотел обидеть вас, Мисс Тара. Думаю… — начинаю говорить, как вдруг раздается взрыв и сваливает нас на пол.