Доктор Уэйн

Это — указываю пальцем на папку, — только часть того результата, что я добился.

— И… как же я представлю все это… хозяину? — все еще не отойдя от удивления, спрашивает Альфред.

— Скажи, что мол, так и так, на тебя вышел кое-кто из конторы Шрека и хотел бы заработать на сливе информации. Попросил остаться анонимным, но за информацию ручается, и что СБ Уэйн Энтерпрайзес может проверить ее так, как захочет. Назови сумму, какую посчитаешь нужной и вперед.

— И, что делать с деньгами?

— Отдай их мне, — как ни в чем не бывало говорю ему, — что? Зачем мне отказываться от халявы, тем более заслуженной? — строю из себя оскорбленную невинность, на что Альфред хмыкает.

— Не думал, что ваши шпионские игры принесут результат наподобии этого, — удивленно говорит Альфред, на что теперь уже хмыкаю я.

— А как же, — говорю и полушепотом продолжаю, — дорогой Альфред. Я ни на минуту не забываю, что вообще-то, Уэйн Энтерпрайзес — семейная компания, и я, как представитель семьи Уэйн, обязан обеспечить ее процветание.

В один прекрасный день «шпионские игры», как ты выразился, закончатся, и я вернусь в мир живых.

— Я рад, что вы осознаете эту возможность, но… почему не сделать этого сейчас? — спрашивает Альфред, из-за чего я мрачнею.

— Есть очень, повторяю, очень смутные подозрения, что происходящее в городе в последние лет десять-пятнадцать не просто результат диверсий Лиги. У них в городе был или до сих пор есть союзник, который очень сильно им помог.

— Что за союзник, сэр? — подобрался Альфред.

— Без понятия, но я уже обнаружил кучу странностей с бухгалтерией некоторых из наших элитариев.

Я приблизительно представляю, как союзники Лиги разваливали экономику города, наживаясь на бедах обычных горожан. Более того, скорее всего, они объединены в некий неформальный союз. Иначе я не могу объяснить столь тотальное обрушение биржи ценных бумаг, из-за чего и загнулась экономика города, — говорю и откидываюсь на спинку диванчика.

— А Лига? Ведь именно они взяли на себя данную акцию, — говорит Альфред, на что я вздыхаю.

— В том то и дело, что как бы к самой Лиге у меня претензий нет. Я жив. Здоров. Все, кто мне небезразличен, живы. От Готэма они отстали и вряд ли вновь вернутся. Разве что нечто совсем непотребное случится. Да и выяснить надо, зачем я им, такой красивый, сдался, — говорю, задумчиво барабаня пальцами о стол.

— Воля ваша, мистер Картер, — громко говорит он и встает с места, — все будет передано в точности, — говорит он и покидает кафе.