Доктор Уэйн

И если раньше Чарли надеялся, что с приходом Гордона он что-то вспомнит, то теперь понял, что не может даже сказать, на какого актера похож сам будущий комиссар Готэма. Он помнил что находится в мире Бэтмена и его брат в будущем им станет, но дальше…лишь обрывки. Жалкие обрывки. Может быть когда-нибудь он и вспомнит все, но сейчас старший сын Томаса Уэйна хотел плакать, сдерживая себя лишь из-за того, что в комнате был посторонний.

— Что же. В таком случае Джо Чиллу будет предъявлено обвинение, — сказал Гордон, вздохнув.

На самом деле, Гордон понимал, что это лишь формальность. Попытка заткнуть собственную совесть и чувство вины за…что? За то, что город все больше скатывается к анархии? За то, что число сирот в городе постоянно растет? За все вместе?

— Не казните себя, офицер. Вы сделали все, что смогли, — услышал он тихий голос Чарльза Уэйна. Почему-то ему от этого стало еще хуже.

— Что же, хочу пожелать вам скорейшего выздоровления, — сказал он, встав со своего кресла.

— Спасибо, мистер Гордон.

До свидания.

— До свидания, мистер Уэйн, — ответил сержант и вышел из комнаты. И как только он вышел, из глаз Чарльза покатились слезы. Он не кричал и даже не хныкал. Просто тихая мужская истерика из-за собственного бессилия и горя. Когда слезы стали заканчиваться, Чарльз заметил, что у дверей комнаты стоит Альфред. А ведь он даже не заметил, как тот вошел. Впрочем, как всегда.

— Хозяин Чарльз? — спросил тот, выжидающе уставившись на подростка. Он видел, как тяжело на самом деле его старшему подопечному.

Но и не мог не радоваться, что полученное увечье не сломало его. Мальчик вел себя так, как полагалось маленькому лорду, кем Уэйны, по факту, и являлись.

— Отнеси меня на могилу, — тихо попросил он Альфреда. Ничего не говоря, Альфред подхватил тщедушное тело мальчика и пересадил его на кресло. В доме был лифт, поэтому они не испытывали проблем с транспортировкой. Когда Альфред выкатил кресло на крыльцо, Чарли поморщился с непривычки.

— Сегодня на редкость хорошая погода, — заметил Альфред. Чарли ничего не сказал. Он еще не привык к солнечным лучам и постоянно щурился. Впрочем, глаза постепенно привыкали к свету и в конце концов он разглядел протоптанную через газон аккуратную тропку. А в конце стояли две каменные плиты, огороженные забором и небольшим лесочком. Видимо, их похоронили так, чтобы могил не было видно ни с дороги, ни с поместья.

И вот, они наконец-то дошли до могил.