Ступеньки

И вот я, значит, маячу около её школы. Или маньячу, ага. А тут вижу — идёт этот Червь. Я сначала глазам не поверил. Как это он так в открытую ходит по улице, среди людей, это чудище!?

— Внешне он совсем не чудище, обычный молодой человек. Грубоватый, неотёсанный, но крыльев, рогов и копыт-то у него нет! — объяснила я.

— Ага, нет. Демоны крылья, рога и копыта прячут под мороком. Наводят морок, навет, и никто ничего не видит. Как будто ты фильмы жанра «сверхъестественное» не смотрела! Он меня сразу увидел. Встал с другой стороны, стоит, ухмыляется.

Мне бы подойти к нему, побить. А я понимаю — тут люди ходят, детишки. Школа же! Нельзя же так вот при свидетелях устраивать мордобой?!

— Правильно, нельзя, — киваю.

— Потом подошло время шестого урока. Он, смотрю, двигается ближе к школьным дверям. Выходят дети, их встречают родители, дети постарше, Мрия. И тут происходит нечто! На моих глазах! Я в осадок впал! Просто чтобы это понять — тебе нужно знать Мрию. Насколько это скромное, чистое, робкое, невинное существо.

Утончённая девушка, такая тихая. А тут — такое!

— Что — такое?!

— Она бросилась к нему на шею. Он стоит, обнимает её, облапал всю, как пиявка, а сам поверх головы смотрит на меня и ухмыляется. Он её так держал минут десять наверное! А она словно под гипнозом! Потом они наконец отлипли друг от друга, и пошли. Идут по улице, она ему что-то говорит восторженно. Влюблённая пара! Ты знаешь, какой контраст. Мрия — она... у тебя рост какой?

— Сто семьдесят три.

— У меня сто семьдесят пять.

В общем, Мрия небольшого роста, у неё сто шестьдесят с хвостиком. А этого громилу ты видела. Я это к тому, что я смотрю на него и понимаю — весовая категория у него ого-го. Диву даюсь, как ты на него налетела, что он потерял равновесие.

— Мне повезло. Эффект неожиданности. Но в следующий миг, как ты помнишь, он меня отправил в нокаут валяться на могилках. Он чертовски силён.

— Я вот ещё о чём. Мрия красива. Сегодня — особенно. Она для него нарядилась, для этого чудовища! Она редко когда носила юбки — а тут в юбочке коротковатой, колготочках, курточке, и без шапки, распустила волосы.

Ещё она была накрашена — а до этого никогда не красилась! Так и хотелось заорать на неё — ты что творишь, у тебя дядя меньше недели назад как умер! Я думал — убью обоих.

— Ревность, Эдди.

— Да никакая это не ревность, шут с тобой! Мрия в опасности, а я сделать ничего не могу. Я шёл за ними по пятам, кулаки сжимались. Не мог и позвать кого на помощь.