Пищеблок 3. Пробуждение

Видела она прекрасно, но в последнее время больше не доверяла своим глазам и не верила больше никому.

— А ты чего это такая подозрительная стала? Случилось чего? — спросил Валентин Сергеевич.

— Случилось, случилось… — мрачно пробубнила та, вздохнула и в красках сообщила все то, что гость уже знал от Игоря.

— Значит, так, Нюра, я не затем явился, чтобы тут с тобой лясы точить, охать и трястись от страха, — объявил гость. — Я собираюсь немедленно отловить этого упыря.

— Да ты что, Валя! — испуганно замахала руками хозяйка.

— Не бойся, меня не растерзает. Не на того нарвался! — твердо заявил Валентин Николаевич.

Он уточнил у бабы Нюры кое-какие подробности, чтобы попытаться понять логику упыря и выстроить план по его отлову.

— Игорь сказал, что Валерка спрятал у тебя осиновый кол.

— Точно. В чулане он лежит, — подтвердила хозяйка и принесла кол.

— Да-а-а… — задумчиво покрутил его в руках доктор. — Настоящий… Пора бы уже вернуть его на прежнее место. Нюра, я заберу эту деревяшку с собой.

— Бери, мне-то что, — ответила та. — Валь, ты только береги себя. Не лезь на рожон-то!

— Нюра, ты не волнуйся! Я сделаю все быстро, четко и аккуратно, как операцию по удалению аппендицита. Устраню упыря и сразу пригвозжу его осиновым колом.

С таким боевым настроем доктор и выдвинулся из «Буревестника» в сторону леса.

Деревья зловеще шумели, словно предостерегали от неосторожного шага. Охотник, не обращая на это внимания, спокойно изучил местность, выбирая подходящее место.

Для засады выбрано огромное раскидистое дерево, широко раскинувшее свои больше ветки. «Вот здесь-то я тебя, гад, и дождусь», — решил Валентин Сергеевич. И с ловкостью, которой позавидовал бы любой подросток, вскарабкался по стволу.

Наверху обнаружилась удобная площадка из ветвей, на которой охотник на вампиров и разместился для долгой засады. Вынул ружье, зарядил его, и положил перед собой. Заодно достал сухарей для перекуса. «Вот теперь можно и подождать с комфортом», — удовлетворенно подумал он.

Незаметно сгустились сумерки. Ветер утих, и наступила тишина, такая тревожная и звенящая, что у кого угодно, в конце концов, могли бы сдать нервы. Но только не у Валентина Сергеевича.