Героика

– Это существо питается энергией живых. Когда-то это не было пустыней, здесь шумели леса, росли травы, паслись резвые стада, и все это орошала тысяча рек и озер. Сейчас уцелел лишь сам Алхат, и демонесса выбирает каждый раз себе жертву среди людей, роды сокращаются и вырождаются.– Но почему же вы не убили ее?– Она неуязвима и бессмертна, – с грустью сказал он. – Стрела и меч бессильны против нее. Один ее взгляд парализует и пронзает душу. Охотники до ее смерти уже давно выстроили в Черном Храме лес мужских фигур.– Ну тогда покиньте это место, – сказал я и прибавил любимые мной когда-то (когда я читал «Конана») слова.

– Кром и Митра.– Это невозможно. Она колдовской силой удерживает нас в этих землях.– Ладно, это все хорошо, но я-то при чем?– Ты здесь из-за давнего пророчества, – тихо произнес Енош.– Какого еще пророчества? – спросил я и подумал, что дело пахнет керосином.– В пророчестве сказано, что неизвестные боги, от которых отреклись наши, смягчат свой гнев и пошлют освободителя, и тот свергнет богиню и разрушит ее злые чары. И эти самым героем являешься ты.– Э?..Проводы были недолгими. Мне пожелали удачи и довели до Черного Храма. Даже черный ход показали.Место было отвратительное. Серые каменные стены, такие же серые колонны. И все помещение было заставлено скульптурами. Вспоминая рассказ шейха, я понял, что это не скульптуры, а люди. Моя кожа резко покрылась мурашками, и очень захотелось домой.«Вот, ведь коз… нехорошие люди, – подумал я про устроителей этого тура. – Они же мне не дали «кнопки» экстренного возвращения. А если здесь меня убьют?»От последней мысли стало не по себе, и к горлу подкатил комок. Все мои рассуждения прервались, когда я услышал человеческий крик.– А, будь что будет, – прошептал я. – Авось не помрем, небось выдюжим, а не выдюжим – так хусим, как писал один из фантастов моего мира.И я поспешил на крик. Картина, что я увидел, была ужасающая. На троне восседало страшилище, а возле стоял и кричал человек. Я посмотрел на его ноги, они на глазах приобретали серо-бледный оттенок. В то же время чудище издало странный звук, что-то между карканьем и смехом одновременно. Скелетообразные руки и шея набухали, складки на коже разглаживались у демонессы.Горгона пока не обращала на меня внимания, она была занята трапезой. Серость человека распространилась до пояса. Его крик стал больше напоминать визг.Ее бюст наполнился, натянув тонкую ткань и придав ей черты женственности, а влажный алый рот раскрылся в новом приступе смеха.