Покинувший Ойтуат

— Не ожидала такого нейтрального ответа от чувака из Хайрейзена, — Юми почему-то была недовольна. — Мы тут не на институт международных отношений едем. Тебе что ли пофиг, что к нам через пятнадцать минут после случайной остановки приехали коммандос?

Дима вздохнул и, собравшись с силами, тихо произнёс:

— Пара джипов и несколько солдат — это показательная… штука для мира. Чтобы все знали, что сюда… типа… сложно добраться. Это фигня. В Хайрейзене ЭП-положительных подростков запирают или на военных базах... или в концлагерях.

— Так ты… — Огромные голубые глаза Тристана округлились, он посмотрел на Диму — и осёкся.

Моторы «Анвилов» взревели. Дерево оттащили в сторону. Мисс Сара поднялась в салон, закрыла дверь, и автобус тронулся с места.

В пути до «Агапэ» было тихо.

Глава 4

Автобус затормозил перед воротами школы, и Дима наконец-то смог подробно рассмотреть герб «Агапэ» — синее сердце на ладонях, увитых лозами риддида — цветка свободы.

Автобус въехал на территорию школы, и ворота закрылись за ним.

Дима вздохнул.

Он забрал свой чемодан первым и отошёл в сторону. В таких ситуациях ему хотелось прислониться к стене и не отсвечивать, но единственным зданием тут была будка охраны, так что находиться рядом с ней совсем не хотелось. В итоге он рассеянно наблюдал за тем, как Тристан вышел из автобуса следом и вытащил из багажного отделения… красный чемодан с цветочками и фенечками.

— Младшие сёстры! — гордо заявил он, подходя к Диме. — Фенечки — это обереги, а цветы, ну-у... просто красивые! Красивые же?

— Но не такие красивые, как ты, — чрезвычайно серьёзно заметила Юми.

— Ой, спасибо! Мне приятно, но... — Тристан засмущался, но тут же осёкся:

— Ты же издеваешься, да?

— Ни в коем случае. Как ты мог такое обо мне подумать.

Тристан вздохнул: казалось, этим вздохом он и показал облегчение, и принял свою судьбу.

Послышалось лёгкое жужжание, которое быстро переросло в негромкий звук мотора.

— Гольф… трамвай? — приподняла бровь Юми, и Дима согласно кивнул: примерно так оно и выглядело.

За рулём сидел пожилой круглолицый мужчина в строгом костюме. Это, однако, не казалось нелепым: возможно, потому что идеальная осанка и широкие плечи придавали ему вид едва ли не древнего Императора.