Метроном

Вирджиния присела перед ним на колени и попыталась всмотреться в лицо, но без толку — Остин старательно прятал взгляд. Она предполагала, что Марианна не будет так беспечна, чтобы сообщать любовнику подобную тайну, но вскоре поняла, что все было гораздо проще. Марианна тоже не знала, куда она отправилась.

— И что вы сделаете с ней? Как вы поможете?

Судорожный измученный человек смотрел из-под копны иссиня-чëрных волос. Как часто сегодня задавался этот сложный вопрос о еë дальнейшей судьбы!

— Если ты поможешь нам, — Риталини взяла его за плечи и слегка тряхнула, чтобы привести его в чувство, — Марианна обретëт защиту и независимость.

Как я. Если мне удастся найти Марианну, она может стать свободной.

О, она врала и врала как самая искусная богиня лжи, порочная и нечестная женщина! И вот он изнывает от боли, не зная, во что ему верить. Вирджиния приклонила его больную голову и сняла длинные замаранные перчатки с белой руки. Еë острый ноготь уколол его кожу, и из запястья потекла кровь.

Собрав еë в ëмкость кулона, она захлопнула сердца-ставни и поднялась с земли.

— Кровь ищет кровь... — тихо проговорила Мария. Вирджиния кивнула. Кулон задрожал и засиял, а затем поднялся в воздух. Риталини обмотала его об свои пальцы.

— Как? — Рохлов наклонился к Марии, завороженно наблюдая за тем, как леветирует кулон. — Это какой-то генетический компас?

— Что? — переспросила она.

Гностик по убеждению и скептик по жизни Рохлов наблюдал за всем этим со страхом и благоговением.

Не зря ему всë это не нравилось, но он был поражен стороной дела, открывшейся для него в первый раз. Он не отставал от Марии с распросами, она сначала пугалась, но и еë это изрядно утомило. Намëк заняться чем-нибудь более интересным и полезным для лейтенанта проходил сквозь него, и он продолжал сопровождать странную компанию.

— Указывает на север. Что там?

Он был обрадован внезапным вопросом, который очевидно был обращëн к нему.

— Там север города, — Риталини недвусмысленно посмотрела на него, и он исправился, но не особо правильно.

— Северные ворота. И северный собор.

Риталини на секунду задумалась и рассудила, что жандармерия Милова не обойдется без такого человека, который с серьезным лицом говорил бы очевидные вещи. Он — последний, кто усомнится в реальности происходящего, если вдруг что.

— Значит, к собору.

Остин вдруг вскочил с места, как только Риталини повернулась и начала движение в сторону лошадей.