Старший брат

Чего тебе не хватает, чтобы ты вылез оттуда?

— Да у меня яйца закончились... — по интонации стало ясно, что Иван это не предусмотрел и теперь, очень расстроен своим просчетом.

— Яйца... у тебя закончились яйца?! — приподняла бровь Василиса. — Вы это слышали? У него закончились яйца! Да где, где мы найдём настоящие яйца дикозюбра, в это время года?! — расстроенная Василиса заламывая в отчаянии руки, стала метаться по комнате, из стороны в сторону. В комнате повисла гнетущая тишина и было слышно как под ногами девушки, поскрипывает рассохшийся от времени вековой, дубовый паркет.

— А.. А можно, мне? — робко выдавил Мишка.

— Ну попробуй, — с интересом посмотрела на него, Василиса Юрьевна.

Берендей Иванович задумчиво листая справочники хмыкнул и не поднимая глаз, продолжил своё занятие.

— Иван, вы меня слышите?

— Я ещё и вижу, — откуда — то сбоку в клубе дыма, вылетело большое старинное зеркало в красивой, обложенной сусальным золотом, оправе.

— Рашид, он и тебя припахал? — скрестила на груди руки всё ещё недовольная Василиса, оглядывая парящее зеркало.

— О, светлоокая!!! Разве мог я остаться в стороне? — в облаке дыма под зеркалом открылись два глаза. — Иван-джан, был очень красноречив и убедителен. Я не мог ему отказать...

— О, лихо одноглазое... — простонала Василиса.

— А как активировать картинку на зеркале? — спросил Миша слегка смутившись и стал разглядывать раму в поисках кнопки. Он даже проверил, не сенсорная ли у него, поверхность.

— Скажи:

«Свет мои, зеркальце! Скажи

Да всю правду доложи:

Я ль на свете всех милее,

Всех румяней и белее?», — Берендей Иванович, подошёл со спины и положил Мишке на плечи свои руки, так что мальчишка слегка присел от их тяжести.

В это же момент, в зеркале проявилось отражение книжных полок, а затем, и отражение Мишки со стариком Зейданом.

— Иван?

— Я здесь, — отражение покрылось дымкой и откуда-то сбоку выглянул смущенный молодой человек, одетый в льняную рубаху поверх неё красовалась жилетка из нагрудного кармана которой, свисала серебряная цепочка от часов. Голову его, украшала россыпь стянутых кожаным ремешком пшеничного цвета, волос.

Парень смотрел на присутствующих большими, полными грусти, печальными глазами.

— Продолжай, — пожал пальцами плечо Мишки старик и отошёл за прилавок.