Колдун

— Собрался проникнуть туда, где её держат? — вопросительно поднимает бровь дед. — А ты уверен, что она там не добровольно? Ну и вообще — зачем тебе это, ты определился?

— Поддерживаю вопрос, — смотрит на меня внимательно орчанка.

— И я, внук, хочу, чтобы ты подумал хорошенько, — тихо говорит гномка.

— Я... — начинаю, и осекаюсь.

А действительно, зачем мне это нужно, тем более если я даже не знаю — кто она мне, эта эльфийка. Мы виделись пару раз, я ей помогал. Но сейчас гораздо больше стоит на кону: если я проникну туда, и выкраду её, да ещё меня в итоге опознают, то с милицией я попрощаюсь точно, если не со свободой.

И это в лучшем случае — ведь её скорее всего по всем законам туда упекли. Так что мне может не повезти, и тогда —конец всему. А если она там добровольно, и как только меня увидит — закричит, позовёт охрану. И что тогда делать, как выкручиваться? С чего я решил, что её нужно спасать?

И даже в случае, если её там держат насильно — какое мне дело. Я же помог ей, в конце концов. А то, что она не смогла удержать ситуацию внутри своей семьи под контролем, так что мне с того? Тем более, никакой прибыли я с этого «спасения» не получу.

«А что, если после всего что я сделаю, она не ответит мне взаимностью?» — закралась гаденькая такая мысль, очень нехарактерная для меня.

Какая разница, ответит она или нет. Я делаю то, что делаю, иначе не был бы собой. Или, когда я помогал той полуэльфийке с вооружённым мужиком, я тоже думал о взаимности? Может быть, когда просил Андриэля отмазать огру от ответственности — опять думал о вознаграждении? Нет.

Сижу, молчу, все смотрят на меня, но я и они знаем — решение давно принято. Ещё тогда, когда я проводил этот долбанный ритуал. Да даже раньше, когда пригласил её к нам домой.

— Потому что я должен, — отвечаю просто, и на душе становится легко. Цели и задачи определены, во всяком случае, на ближайшее время.

Они молчат и всё так же смотрят на меня внимательно, а я перевожу взгляд с одного на другого, и думаю — как же мне повезло что гены именно этих разумных смешались во мне.

Да, получился такой неказистый «я», но воспитание и их кровь, делают меня таким, какой я есть. И мне не нужно долго сомневаться или думать о том — помогать кому-то или нет. Я просто знаю, что должен. Меня так воспитали, это в моей крови, вот и всё.

— Пошли, Нин, будем готовить зелья парню, а ты дед забери его пока в свою мастерскую, покопайтесь там в ваших железках, — говорит бабушка гномка обречённо.