Колдун

Рассказываю всё как есть: и про нашу прогулку, и про то, что девушка чувствует наблюдение, и про её невероятную силу, да нежелание отца чтобы она прошла инициацию. Попутно швыряю молнию за молнией в цель, указанную бабушкой. И каждый раз удары всё слабее, а я всё больше выдыхаюсь, но меня хватает до момента, пока не заканчиваю рассказ.

— Странно всё это, — наконец говорит она, когда мы направляемся на выход. — Такую силищу держать. У её отца денег столько, что там риск минимальный. Твоя бабка и мать в боевых условиях инициации проводили, да, наверное, не таких сильных, но проводили.

Заходим в дом, а на столе уже свежие блины, которые я и начинаю наворачивать, запивая квасом.

— Свет, потренируй мальчишку, покажи пару секретов лекарских, — говорит орчанка, жуя очередной блин.

— Да ты его вымотала всего. Посмотри, на стуле даже тяжело сидеть парню, завтра уже, — говорит бабушка Света, кладя последний блин на тарелку.

Поев, выхожу на улицу, иду к бане. Но деда там не нахожу, хотя всё уже натоплено: печь пышет жаром.

— А это что? — осматриваю подозрительный кристалл, который сейчас светится в темноте зелёным светом, а когда к нему приближаюсь — начинает мерцать. — Выращиваешь что ли кристалл магического искусственного интеллекта?!

— Да нет, ты что, внук, — успокаивает меня дед.

Но я всё равно смотрю на растущий кристалл с подозрением, и говорю.

— Ты это, осторожней, если что.

— Да я, когда тебя ещё в проекте не было, големов боевых такими кристаллами оснащал, программировал, и пускал в бой. Что ты деда учишь, а?! — возмущается он.

— Всё-таки кристалл искусственного интеллекта? — обречённо спрашиваю его. А сам осматриваю остальной сарай, и вижу на стене предметы подозрительно похожие на массивные ноги и руки голема времён второй мировой. Прямо как в школьном учебнике истории.

— Всё, пошли в баню. Какой голем, какой кристалл, ты о чём вообще, Стас? — наигранно удивлённо говорит дед, увлекая меня из сарая в сторону бани.

В бане паримся часа два. Дед отделывает меня веником как нужно. Я только кричу от удовольствия, а потом мы меняемся местами. И уже дед под берёзовым веником «охает» и «ахает». Когда заканчиваем, возвращаемся в дом. Я одеваюсь, и опять сажусь перекусывать, но зеленокожая бабушка, читая газету, бурчит.