Колдун

Наверное, рассказала кому-то, а ей и говорят: «Дура ты, Кариниэль, нужно было к частному детективу обратиться, а ты к ментам пошла». И сиди теперь Стас, кукуй. Ни тебе перспектив по службе, ни созерцания красивой девушки. Отгоняю ненужные мысли из головы, и выхожу на своей остановке, сам не заметил, как два часа прошло.

Иду по тёмной просёлочной дороге, слабо освещённой тусклыми фонарями, и наконец захожу в деревню — домов десять жилых, остальные давно брошены или приезжают сюда раз в год. А я ещё помню, как школа тут работала, разумных много жило, да что там говорить — магазины были.

На лавке у большого одноэтажного дома сидит бабушка, в цветастом халате, и с длинными седыми волосами, сейчас заплетёнными в косу. Сколько помню — всегда у неё такие волосы. Бабушка-орчанка её высмеивала постоянно, мол как ты воевала то с такой косой, и как будешь воевать, если американцы нападут. Лицо в морщинах, но голубые глаза всё такие же яркие, не выцветшие, смотрят на меня с прищуром, и она спрашивает.

— Приехал?

— Как видишь, — отвечаю и сажусь рядом.

— Приболел? — продолжает она допрос.

— Угу, — киваю.

— Стариков проведываешь только когда нужно что-то, — недовольно бурчит.

Пожимаю плечами.

— Да шучу я, шучу, — обнимает меня бабушка. — Давай пошли, кровать тебе готовая всегда стоит. Дед спит уже, завтра с первыми петухами на рыбалку пойдёт. Карасиков тебе наготовлю, а то непонятно, что ты там вообще ешь в своём городе.

— Ба-а-а, — протягиваю я.

— Что ба, ну что ба?! — недовольно бурчит она. — Давай, там блины ещё стоят, поешь и спать. Настоечку сейчас выпьешь, а завтра баньку истопим. Баня, она все болезни прогоняет.

— И это я слышу от лекарки, — говорю задумчиво.

— Иди давай, слышит он, — она шутливо меня подгоняет.

Блинов наелся до отвала, и спал как убитый — никаких петухов не услышал. Проснулся только ближе к одиннадцати утра, выспавшимся и вроде бы даже здоровым. Насморка не было и в помине. Выхожу на кухню — а там уже в большой тарелке свежеподжаренные караси, да дед сидит.

Он гном здоровый. Руки, несмотря на возраст, а ему уже за сто пятьдесят, всё такие же сильные и жгуты мышц видно даже в свободной рубахе. Борода до пояса, заплетённая сейчас косичками. И хитрые, как и у всех гномов, серые глаза, под которыми располагается большой мощный нос, больше похожий на клюв какой-то хищной птицы.

— Ну здорова, внук, — встаёт дед улыбаясь и протягивая мне свою лапищу.