Колдун

Демонесса осторожно слезает с меня, но я уже не чувствую той грусти как несколько минут назад, улыбаюсь ей. Встаю и целую в щёку, сам иду в коридор одеваться.

— Спасибо, — говорит она мне в спину, когда я подхожу к выходу из комнаты.

— Тебе не нужно благодарить мужа, обязанность которого поддерживать во всём свою жену, — отвечаю, выходя из комнаты. Хочется её немного подбодрить.

Слышу радостный визг сзади, а потом чувствую, как меня разворачивают и снова целуют в губы. Как же приятно, чёрт. Отстраняюсь и строго говорю.

— Теперь точно хватит, всё!

— Угу... — улыбаясь говорит эта невероятно красивая женщина. — Хочешь я изменю свои ноги, будут как у эльфийки?

— И тебе будет удобно? — удивляюсь я.

— Нет, но ведь тебе... — говорит она, а я перебиваю.

— Меня всё устраивает, Яная, будь собой.

Выхожу из подъезда под медленно падающий снег, закуриваю, стою и размышляю. А что, если это просто её чары? Но нет, я знаю, что такое чары суккуба, во всяком случае в теории. И даже один раз чувствовал на себе.

Когда Яная дотронулась губами до мочки моего уха в парке. Это неимоверно сильное желание заняться с суккубом этим самым делом. До такой степени сильное, что разумный со слабой силой воли готов будет делать всё что угодно, в надежде что суккуб разрешит ему... Но я не чувствовал ничего подобного. Да, желание было, но ничего такого, чего бы я не мог перебороть. А сила воли у меня такая себе, очень сомневаюсь, что устоял бы.

Мне ещё повезло, что девушка тогда, в парке, совсем чуть-чуть подействовала на меня.

Кто знает, что было, если бы она решила продолжить. Но в постели это должно быть очень интересным опытом, наверное. И может быть я когда-нибудь узнаю об этом?

Нужно было попросить Янаю кинуть мне копию слепка с метки, ходи теперь ищи эльфийку. Ладно, пройдусь разок вокруг дома, если не найду — тогда вернусь. Бреду по свежевыпавшему снегу, и почти сразу вижу фигуру девушки недалеко от дома. Она сидит на оградке палисадника, кутаясь в бесформенную куртку цвета хаки. Молча подхожу, и беру её под руку.

Она не сопротивляется, встаёт.

— Прости, — в очередной раз за этот день, говорю я.

Девушка обнимает, но она повыше меня уже на голову, так что получается, что моя макушка утыкается в её подбородок. Так и стоим. А мне грустно. Потому что тот свет что в ней, тот невероятно-яркий свет сверхновой, который она хранит, отражается во мне. Похоже я его чувствую, и когда мы вот так стоим — мне тоже приятно, не так как с Демонессой, но по-своему.