Колдун

У меня есть Кариниэль, вернее будет, точно будет. А Яная — она мне как...

«Как кто?» — спрашиваю себя, и не нахожу ответа.

Девушка неправильно понимает моё молчание, придвигается совсем вплотную, и касается мочки моего уха своими губами, шепчет.

— Но я тебя не разочарую, муж мой.

Я, от охватившего меня желания и головокружения, отстраняюсь. Смотрю на неё расширившимися глазами. Чёрт, вот что значит, суккуба. Один её намёк — и я уже растаял, как кусок льда под горячей водой.

— Н-не делай так больше, — говорю я, усаживаясь обратно.

— Во всяком случае, пока я не попрошу.

Она хмыкает, но улыбка с её губ не сходит. Понимает чертовка, что достала меня, подловила. И чёрта с два она прекратит это делать. Теперь нужно быть настороже. Мы встаём и идём к выходу из парка, накидывая куртки. Всю оставшуюся дорогу молчим. Я перевариваю случившееся, а Яная просто идёт, время от времени начиная попрыгивать. Ей весело и радостно, не знаю уж почему: потому что оказалась на этом плане, или потому что со мной.

А может быть ей по душе то, что на меня действуют её суккубские чары.

Наконец, добираемся до моего дома. Я с грустью осматриваю старую панельку, и мы заходим в подъезд. Поднимаемся по лестнице, и я начинаю магией отпирать замки. Когда всё получается, дверь открывается. Захожу первым. В квартире на удивление чисто, видимо старики прибрались после обысков. Снимаю ботинки, а суккубе говорю.

— В ванную иди, копыта там помой.

Она недовольно хмыкает, но подчиняется. Слышу, как вскрикивает, видимо изучает краны горячей и холодной воды.

Качаю головой и прохожу в комнату. А вот тут меня ожидает сюрприз — на диване спит эльфийка. Она даже не услышала, как мы вошли, но сейчас, что-то почувствовав, открывает глаза, смотрит на меня внимательно. Потом до неё доходит кто я, и она вскакивает. Притягивает меня к себе, и целует в губы.

Нас разнимают. Вернее, будет сказать — эльфийку бьёт телекинезом, и она от меня отлетает обратно на диван. А я, обернувшись, вижу разъярённую суккубу.

Она похоже сняла медальон и видно её серую кожу с рогами. Глаза сейчас пылают огнём инферно — завораживающее зрелище. Она произносит зло, чётко и с расстановкой.

— Не смей. Прикасаться. К. Моему. Мужу, — а потом добавляет гордо, доставая паспорт. — У нас даже штамп есть и его фамилия у меня.

— Что? — эльфийка дезориентирована, смотрит то на меня, то на Демонессу.

Но это лишь мне так показалось, хорошо ушастая сыграла своё потрясение.