Маленькое новогоднее проклятие

Удивительно, что повалилась на колени (благо, ковролин на полу был довольно мягким) она, а не, к примеру, операционный блок компьютера.

— Эм… — замялась девушка. Удивительно, что при этом не застыла столбом, а спешно собирала документацию. Он даже чуть помог, заставив листы исподволь сползтись поближе к тонким ухоженным рукам. — Простите!

— Да было бы чего… — проворчал он, стараясь ничем не выдать раздражения. — Знаете... Идите-ка домой, Лариса. Праздники на носу.

— А если понадоблюсь?.. — заупрямилась она. — Если из… ну я не знаю… вышестоящие позвонят?

— Да они вообще сегодня на работу не вышли.

Можно подумать, вы эту братию не знаете.

Лариса хихикнула, дособирала документы и положила на край стола. Сверху водрузила статуэтку в виде танцующей балерины (у него дома имелась такая же).

— Теперь не разлетятся, — сказала довольно.

Статуэтка тотчас попробовала с кипы листов съехать, но он удержал ее мысленным приказом.

— Вот и хорошо. Собирайтесь теперь до дому.

Секретарша тотчас сникла и погрустнела, пусть и постаралась не подавать виду.

Он обратил взгляд к потолку, уставился на лампу искусственного белого света, мысленно выговаривая ей всяческие неудовлетворенности. Лампа трижды моргнула.

— Скоро перегорит, — проследила за его взглядом Лариса. — Заменить надо бы.

Она произносила одну и ту же фразу всякий раз, как лампа начинала мигать, но ничего не делала. Лампа же мигала, стоило на нее посмотреть. Если бы секретарша не была такой… какая есть, он смотрел на лампу гораздо реже. Вывод? Осветительный прибор следовало пожалеть.

— Нужно, — согласился он, прекрасно зная, что все останется именно так, как есть.

По крайней мере, до весны, когда лампа действительно перегорит, а секретарша запросится в отпуск. В ее отсутствие и поменяют.

— У вас десять минут, чтобы покинуть рабочее место, — сказал он, развернулся на каблуках и вернулся в кабинет. В этот раз лишь для того, чтобы одеться в неизменное черное пальто и водрузить на голову широкополую черную шляпу.

За не один год, проведенный в городе, он так и не сумел понять привычки людей к плохому.

Та же секретарша отнюдь не была уродиной с отвратительным характером. Наоборот, ее вполне удалось бы счесть миловидной. Не сказать, будто ей некуда было идти и нечем заняться. Однако, как ляпнула ей какая-то доброхотка, будто счастья не найдет, так и жила: несчастливая, а теперь еще для комплекта и невезучая. За ним секретарша чуть ли не хвостом таскалась и просиживать на работе готова была хоть до полуночи.