Маленькое новогоднее проклятие

На чердаке подхваченный эхом прогремел громоподобный голос:

— Я, самый черный маг из существующих, проклинаю эту девочку магическим зрением!

Пламя вырвалось из камина, снова изменив цвет и рассыпав вокруг синие и золотые искры, но пожара не произошло, как никто не ощутил ни жара, ни запаха дыма. Через мгновение оно просто пропало.

Юлька моргнула. Маг уже сел на место и снова выглядел самым обычным человеком. Димка, наоборот, расхаживал вокруг стола и на стулья косился с подозрением.

— И чем же, скажите на милость, ваше проклятие отличается от Юлькиного желания? — поинтересовался тот.

— Тем, что я наложил его по собственной воле, — ответил маг. — Я же не…

— Светлый волшебник, — перебил Димка, — чтобы исполнять чужие желания.

— Вот именно.

Димка наверняка хотел сказать еще что-то, но в этот миг Юлька рассмеялась и воскликнула:

— Фея!

И это действительно была она. Фея сидела на ручке сахарницы, болтала хвостом и взвешивала на руке огромный (учитывая ее небольшие размеры) кусок сахара.

— Положи, — распорядился маг.

Фея показала ему язык, но приказ исполнила.

— Это последняя, всех остальных я выпустил, — сказал маг, опережая вопрос Юльки.

— А эта? Сделала что-нибудь особенно плохое? — все же спросила она. Предполагать, будто маг насильно удерживает фею, Юлька не хотела: обидится еще, проклятие снимет.

Только маг обижаться и не собирался.

— Сейчас покажу.

Он хлопнул в ладоши, и задняя стенка камина стала прозрачной, за ней расположилось огромное цветочное поле — мир фей.

— Ну, — сказал маг, обращаясь к фее. — Лети.

Однако та лишь показала ему кукиш, а потом язык — всем присутствующим; взмахнула подвижным хвостом с кисточкой на конце, и видение цветочного поля тотчас исчезло.

— Вот так и живу, — вздохнул маг, впрочем, не сказать, чтобы печально.

— Зато нескучно, — улыбнулась Юлька.

— А я ничего не видел, — сказал Димка. — Только не нужно меня проклинать!

— Пока не буду, — махнул рукой маг.

Когда чаепитие подошло к концу и дети засобирались домой, маг сотворил еще одно волшебство: сделал так, чтобы из чердачной двери они сразу вышли в свой двор: для него малость, а им приятно. В окне, на подоконнике которого стоял кактус, тотчас настал вечер, а в том, на подоконнике которого стояла балерина — ночь. Мороз разукрасил стекла, а снежинки снова закружились в танце.