Стоп, снято! Любовь в прайм-тайм

– Лид… Леди Бель, – едва не назвав девушку настоящим именем, Герк вовремя исправился. – Внешность имеет значение только для глупцов и слепцов. Мне же не важно, как девушка выглядит. Важнее то, что у человека внутри. Уж тебе ли не знать, что если приложить достаточно усилий, даже бревно можно превратить в красавицу, – он хитро прищурился, глядя девушке за спину.

– Нахал! – выругалось деревце, запустив в полубога очередным лимоном.

Ловко поймав плод, Герк откусил от него половину вместе с кожурой, даже не поморщившись, и принялся увлечённо жевать.

Лида потянулась взять одну из двух оставшихся карточек, но не успела. Сидящий слева от неё Влад Зубов запил стейк слабой прожарки красной жидкостью из своего бокала. В следующий миг он выронил его на пол, страшно выпучил глаза и, схватившись за горло, захрипел:

– Врача! Кто налил мне томатный сок? У меня же на него аллергия!

Глава 9.

В ожидании новостей о состоянии Влада, Лиду и оставшихся женихов из банкетного зала не отпускали. К еде на столе больше никто не притрагивался.

– Всё в порядке, продолжаем съёмку! – объявил Деметрий, вернувшись через полчаса.

– Владика прокапают, подлечат. Но из битвы за сердце Леди Бель он выбыл. Скажу по секрету, вампирчик уже зуб на свою медсестричку положил. Я бы и сам дал такой… померить себе давление.

Наг облизнулся раздвоенным языком.

– Да только сердечко моё уже принадлежит Гаврюшиной бабушке, – он задумался, что-то считая в уме, – на ближайшую неделю.

Свет и камеры вновь направили на участников шоу.

– Итак, у нас осталось два каверзных вопроса для женихов номер девять и десять, – объявил Нагов. – Кто хочет ответить первым?

– Я хочу! – резво вскочил со своего места Зверев.

– Хорошо, – поморщившись, согласилась Лида и зачитала для бывшего: – Все знают, что вы изменили своей невесте. Так зачем вы пришли на это шоу? Чего вы хотите этим добиться?

Присутствующие уставились на оборотня, который даже не удивился вопросу.

– Я так понимаю, Серёжа, – ухмыльнулась девушка, – что ты выбираешь действие?

– Отчего же? Я отвечу, – тяжело вздохнув, он, выждав театральную паузу, изобразил на лице самое искреннее раскаяние.