Русалки. Хамелеон

– Све-ет, – протянула Ри, – ну зачем ты волосы обрезала? С длинными бы вообще шикарно смотрелось!

– Я не обрезала, – в подтверждение скинула маскировку. Концы были чуть зеленоватыми. Незаметно, если не приглядываться.

Ещё немножко поахав над моим платьем и выпутав меня из него, Ри и Наташа сбежали примерять собственные наряды, нагло заявив на наше предложение составить компанию, что предпочтут чтобы это был сюрприз. То, что это не очень честно, ведь наши платья они уже видели, любительницу оружия не смутило. Её вообще трудно было смутить.

– Почему ты не сказала, что ты – целительница? – спросила я, стоило двери за ними закрыться.

– Прости, – вздохнула Алина, убирая выбранное платье в шкаф, а остальные складывая аккуратной стопкой. Сев напротив, она пояснила: – Привыкла уже, что все в курсе. Я об этом ещё тогда, в полуреальности узнала: Фыв упал в воду, не превратился, а там медуза огромная… – соседка поежилась. – Я его вытащила, конечно, но она его обожгла. Сильно. И я испугалась.

– Надо было с вами остаться, – вздохнула я. – Тогда сейчас всё было бы куда проще.

– В смысле?

Натянуто улыбнувшись, попросила:

– Не бери в голову. – И, решив увести мысли подруги подальше от опасной для меня темы, спросила: – Лучше скажи, ты с братом ещё встречалась?

Лицо подруги озарила улыбка:

– Ага.

Смена темы удалась: девушка принялась с энтузиазмом рассказывать о том, как ещё в майские праздники она вместе с тётей Леной и Рией посетила брата. Я слушала её и понимала, что мир не так уж плох, в нём есть место счастью, радости, любви. Просто это я невезучая.

Алина, пока я предавалась саможалению, закончила:

– Мы теперь переписываемся, ну и созваниваемся иногда, а в августе, может даже раньше, я обещала, что приеду к нему хотя бы на недельку, и мы вместе съездим к родителям.

– То есть им ты так и не сказала?

Подруга отвела взгляд и призналась:

– Нет. Я пока не готова.

И теперь я могла её понять куда лучше: к встрече со своими я сейчас тоже не была готова. И потому что не хотела им врать. И потому что не знала, как не выдать себя. И потому, что не хотела подвергать их опасности. Чем дальше они будут от политики, тем лучше.