"Слуга Смерти"

Арестован ты будешь по прибытии в часть, с соблюдением установленного протокола. К жандармам ты не попадешь.

— Прекрасные намерения, мой друг. Кажется, мне положено спросить, в чем меня обвиняют. Не то чтобы мне хотелось это знать, но законы сцены, даже если из трагедии это превращается в фарс… — он развел руками. — Итак?

— В убийстве, — сказал и поправился. — В нескольких убийствах.

Макс фыркнул.

— Видимо, следующим ты арестуешь его, — он кивнул в сторону оленьей головы, — за то, что носит рога.

Я тоттмейстер, Курт. Мне приходилось убивать людей, пожалуй, даже чуть чаще, чем считается позволительным для образованного человека. Я был на войне, где на убийство отчего-то смотрят куда более снисходительно.

— Хватит. Ты знаешь, о чем я. Убийства здесь, в Альтштадте. Убийство двух женщин и, скорее всего, одного мужчины.

Он нарочито медленно, с улыбкой на лице, протянул руку к стакану, следя за тем, как я провожаю его движения стволом.

— Выходит, я тот самый убийца, которого ищет весь город?

— Да.

— Ясно, — он отхлебнул из стакана, по-прежнему без всякого видимого беспокойства. — Я могу одеться, перед тем как меня закуют в кандалы? Погода на улице недостаточно хороша, чтобы разгуливать в халате.

Он был также беззаботен, как в тот день, когда, в ожидании дуэли, балагурил в трактире.

Это был все тот же Макс Майер, которого никакие внешние обстоятельства не могли вывести из себя, который, сохраняя на лице располагающую улыбку, всегда имел что-то наготове.

Тот самый Макс, которого, как я думал, в конце концов сломил и ослабил этот город.

— Ты не хочешь узнать, где ошибся?

— Не думал, что мне это будет позволительно. Я так понимаю, ты жаждешь сообщить, каким образом вскрыл личину коварного убийцы, долгие годы удивительно маскирующегося под твоего друга?

А еще Макс всегда умел бить в цель, и для этого ему не требовался пистолет. Я стиснул зубы:

— Ты все сделал качественно, Макс.

Очень. Ты начал ошибаться, лишь когда стал заметать следы. Наверно, все же не выдержали нервы. Видимо, Сенека с Марциалом не пошли тебе на пользу.

— Ты начал шутить, — прокомментировал Макс. — Это хорошо. Ты шутишь лишь когда беззаботен или же до крайности напряжен. В любом случае оба этих состояния лучше, чем просто молчание. Не стану скрывать, с удовольствием послушаю о своих преступлениях, это обещает быть определенно занятнее той же классики.