"Слуга Смерти"

Есть еще один способ, как давно мертвая еда может оказаться в живом человеке.

Я выскочил из кабинета, забыв поблагодарить господина Пельке. Чтобы добраться до стола дежурного мне потребовалось лишь несколько секунд. Кажется, вокруг него стояли еще какие-то люди, но они исчезли, стоило мне оказаться рядом. Дежурный, подняв на меня глаза, обмер и сразу показался ниже ростом.

— Приказ! — я ударил ладонью по столу. — Чей приказ?

— Господин?..

— Приказ о преждевременном сожжении неопознанного тела со Стромштрассе! Кто подписал его?

— Простите, одну…

— Там должна быть подпись тоттмейстера из Ордена! Дайте приказ!

— Одну минуту.

— Кто?

— Господин… — он задержал дыхание, разбирая написанное. — Господин Эм. Майер.

Я отошел от стола в полной тишине. Мне смотрели в спину, я слышал чей-то шепот: «Смертоед, видишь эмблему? Все они того…», — но окружающее казалось отдаленным, мутным, точно на землю вокруг меня вдруг сошел густейший туман.

Макс, что же ты…

— Вы в порядке?

Я опустил взгляд. Петер Блюмме настороженно смотрел на меня. Наверно, так обычно смотрят на попавшего в капкан волка — с отвращением и в то же время с какой-то жалостью.

— В порядке. Все в порядке. Пошли отсюда. Хватит дышать мертвечиной.

Когда мы отошли от мертвецкой на приличное расстояние, я спросил его:

— Из пистолета стрелял прежде?

Он смутился:

— Два раза.

— Хватит. Спустить курок сумеешь. Держи, он уже взведенный, — я достал из-за пояса один из своих пистолетов и передал ему. — Спрячь за ремень, идиот! Вот так… Стрелять в крайнем случае. Только если я скажу или… Или если буду мертв. Понял?

— Да.

Он был удивлен, но не испуган. И определенно он не станет задавать вопросов — по крайней мере до того, как спустит курок.

— Мы идем к убийце? — только и спросил он.

— Не знаю. Может, и так.

— Он убил двух человек. Я понимаю, что он опасен, — Петер опять вздернул подбородок. Глаза его горели.

— Дурак, — сказал я устало. — Поэтому я и говорю тебе ничего не делать, пока я не скажу. Он убил лишь одного человека, но он опасен совершенно по другой причине.

— Одного? — он даже приостановился.