"Слуга Смерти"

 — Да только такие пожелания сбываются реже, чем хотелось бы…

— Пошли, Петер.

Петер все еще пребывал в полуоглушенном состоянии, но мой голос подействовал — он зашагал следом. Мы уже стояли в коридоре, когда господин прозектор вдруг крикнул:

— Желудок!

— А?

— Желудок, — он сделал несколько быстрых шагов и оказался у дверей. — Простите, совсем забыл. Желудок и его содержимое. Они у господина Пельке. Он у нас квалифицирует такие вещи, я делаю лишь секционное вскрытие.

— Благодарю, очень на то надеюсь.

— Третий по левую руку кабинет.

— Премного благодарен.

В коридоре я остановился, размышляя. Желудок? Вот уж дело… Что я могу найти в желудке? Записку с именем убийцы? Ключ? Шифр? Что смогут мне рассказать переваренные и пролежавшие два дня в стеклянной чаше останки жареной пулярки с гарниром из тушеной капусты? Впрочем, если бродяга… скорее уж это будут черствые корки и картофельная шелуха.

«Ты собирался узнать все, — напомнил я сам себе. — Ты готов был рыть землю только лишь ради призрачного шанса найти мельчайшую зацепку — а теперь ощущаешь брезгливость, стоит впереди замаячить надежде?»

Это и в самом деле было глупо — уходить, если осталось что-то еще. Но что я надеюсь найти? Желудок при всей своей важности при жизни после смерти редко раскрывает какие-то тайны.

Петер стоял молча. Он вообще избегал заговаривать первым, следуя за мной молчаливой тенью, так, что иногда звук его шагов и шелест дыхания напоминали мне об Арнольде. Только вот от Арнольда был прок, мальчишка же болтался на мне, как рак, ухвативший клешней собачий хвост.

— Мы еще не уходим, — бросил я. — И будь добр придать лицу естественный цвет, еще пара минут — и они решат, что вместо предыдущего слуги я нынче вожу за собой утопленника.

Он сглотнул и выпрямился, но лучше выглядеть от этого не стал. В помещении, где смерти на квадратный метр приходится больше, чем в любом некрополисе древности, и в самом деле с непривычки трудно дышать.

К счастью, господин Пельке оказался у себя.