"Слуга Смерти"

Каждый палец, каждую косточку… Ты будешь есть и не остановишься до тех пор, пока от тебя не останется лишь одно туловище с головой, но и тогда, до тех пор, пока некроз не превратит тебя в кучу гнили, будешь рычать и пускать слюну, тщетно пытаясь достать зубами собственный живот…

Мальчишка всхлипнул. Как он ни старался казаться взрослым и уверенным, вся эта напускная бравада сошла с него, стоило лишь обнажить страхи. Есть вещи куда страшнее пистолета.

— Имя, — напомнил я, поворачиваясь к нему левой стороной лица.

— Петер Блюмме, — выдохнул он непослушными, точно враз отвердевшими, губами.

— Блюмме, — повторил я. — Стой. Блюмме?

Мне захотелось отвесить самому себе хорошую тяжелую затрещину — такую, какой я незадолго до этого наградил мальчишку. Блюмме! Я вспомнил, где я видел его лицо, вспомнил и остальное — душную комнату с окнами на улицу, широкую скрипящую лестницу, причудливых очертаний сверток, еще недавно бывший человеком, прищур Кречмера… Понятно, отчего я не признал мальчишку сразу — тогда он выглядел совершенно раздавленным, полумертвым, с глазами, похожими на мутные лужи посреди мостовой.

— Ты сын Марты Блюмме? — спросил я на всякий случай.

Он кивнул.

— Вот как… Тем интереснее. И зачем же сыну Марты Блюмме понадобилась жизнь тоттмейстера?

— Я не хотел вас убивать… — пробормотал он.

— Конечно. Ты оставил две пули в моем слуге просто на память.

— Пули?

— Ты вчера караулил меня около собственного дома? — рявкнул я ему в лицо. — А ну отвечай! Ты стрелял?

— Никак нет… — выдавил он и добавил, — господин тоттмейстер. Я н-никогда…

— Ты убийца?

— Никак нет, господин!..

Страх рвал его тело десятками клешней, глаза его были широко распахнуты и покорны. С таким лицом не врут. Мальчишка, может, рехнулся, но не лгал. Я на мгновенье даже пожалел об этом — новая фигура на доске оказалась решительно бесполезной, неуместной и странной.

— Ты следил за мной вчера?

— Никак нет. Я иду за вами с сегодняшнего утра, господин то…

— Замечательно. Зачем ты шел за мной?

Он опустил голову:

— Я… Моя мать…

— Убита, знаю, — может, мне стоило говорить аккуратнее, но сейчас было не до того.