"Слуга Смерти"

Вспомнился вдруг запах того летнего дня — бурьяна, горячей земли, пороха, пота и смерти. Блестящие кирасы штейнмейстеров, чья ровная шеренга похожа на извивающуюся металлическую змею, вскинутые одновременно руки, скрежет камня по железу, поднятую в воздух и зависшую клубами пыль… Макс сидел тогда неподалеку от меня, на груди его были белые аксельбанты хаупт-тоттмейстера, а в животе — сочащаяся жидким черная рана. И взгляд был сосредоточенный, тяжелый, уверенный. Нет, Макс Майер умел быть серьезным. И он оставался все так же серьезен, когда пришла наша очередь и мы, услышав сигнал, швырнули на французские редуты, на стены штыков, на жерла пушек всю мощь Ордена, сосредоточенную в одном исполинском кулаке.

Чумной Легион…

— Почему? — спросил я только.

— А ты подумай, Шутник.

Я думал. Макс Майер ковырял ложечкой аппетитный поджаристый баумкухен, не глядя на меня.

— Ты ведь не думаешь, что…

— Я? Нет, — он поднял глаза от тарелки. — И ты нет. А он может. Не мне рассказывать, как относятся к Ордену… сегодня.

Мир давно уже не тот, Курт. Не будь на то воля императора, храни Господь его душу, — Макс быстро перекрестился на портрет императора, висевший на стене, то ли фиглярствуя, то ли всерьез, — прочие магильеры разорвали бы нас быстрее, чем ты успел бы поднять мертвую канарейку.

— Ты сгущаешь краски… — бросил было я, но Майера нелегко было перебить, даже когда он говорил негромко.

— Тебя давно не называли смертоедом? Мертвяком? Некромантом? Ты забыл, как люди отводят глаза? Как шушукаются за твоей спиной? Ты не замечал, что, встретив тебя на улице, прохожие скрещивают пальцы? Знаешь, почему они так делают? Говорят, это не дает смертоедам заполучить твою душу…

На какое-то время мне показалось, что Макс едва себя сдерживает, в глазах почудился блеск, которого я прежде не замечал.

Но это все был морок, наваждение — я убедился в этом, когда еще раз взглянул в глаза приятелю. Они блестели, но блеск этот не выдавал настоящей ярости, лишь усталость, горечь и раздражение человека, которому давно не выпадало случая как следует выговориться.

— Восемь полков магильеров в городе и окрестностях, Курт. Штейнмейстеры, фойрмейстеры, лебенсмейстеры, вассермейстеры, люфтмейстеры… несколько тысяч ряженных в казенное сукно павлинов, вышагивающих по улицам с гордо поднятой головой! Опора трона и надежда народа! А когда ты заходишь, чтоб пропустить кружку пива в пивнушке, на тебя смотрят так, словно за тобой стелется трупный яд, выжигающий траву.