"Слуга Смерти"

Но именно в его глазах я вдруг прочел то, чего раньше никогда не видел.

«Госпожа, не мерещится ли мне?

Безбрежное море, дай мне мгновенье.

Мальчишка, способный лишь ненавидеть. Его глаза…

Госпожа, ты смеешься надо мной?!»

У Макса всегда было чутье, настоящее звериное чутье магильера, которое улавливало даже то, что пропускали его человеческие органы восприятия. И сейчас, еще не поняв, что происходит, но уже внутренне напрягаясь, он рявкнул:

— Что такое? Стреляй!

И тогда я просто спросил у Петера:

— Ты уверен?

— Да, — ответил он и, отделив какой-то песчинкой вечности слова друг от друга, добавил: — Это мое желание, тоттмейстер.

И впервые не добавил «господин».

Я нажал на спуск, и еще две или три крупинки вечности скатились вниз, прежде чем я ощутил в руке вибрацию проснувшейся стали. А еще мне пришлось повернуть пистолет. Совсем немного.

Выстрел у самого лица ослепил и оглушил меня. В лицо ударило нестерпимо горячим, обжигающим, нестерпимо-яркий цветок распустился передо мной и, продержавшись слишком мало, чтоб глаз мог различить его контуры, опал черной кислой пороховой гарью.

В ушах звенело, мир перед глазами плыл, как после контузии, тело ощущалось механизмом, слишком запутанным и непослушным, чтобы им управлять. И еще этот запах сгоревшего пороха, от которого резко жжет в гортани.

Какое-то мгновенье я чувствовал только этот запах и был почти счастлив.

Когда я смог толком открыть глаза, все вокруг еще было озарено алыми и серыми зигзагами, но зрение быстро возвращалось ко мне.

Макс по-прежнему сидел напротив меня с пистолетом в руке, но смотрел уже не на меня. А на то место, где раньше был Петер.

Мальчишка лежал на полу, неподвижный, с открытыми глазами, нелепо разбросав руки. Но его глаза уже не могли ничего и никому сказать. В груди еще дымилась дыра, просто черное обожженное отверстие не больше монеты.

«Это тебе, Госпожа. Будь для него ласковой хозяйкой».

Я отбросил бесполезный пистолет в сторону, и только тогда Макс смог открыть рот:

— Зачем, Шутник?

Он уже не паясничал.

Он пытался понять.

— Зачем ты убил его?

И я ответил, хотя и в моем ответе тоже уже не было никакой нужды:

— Только так я мог исполнить его желание.

А потом я почти перестал видеть Макса, направленный на меня пистолет, стол, стены и все прочие вещи мира, разом отодвинувшиеся от меня. Мне всегда легче работается с прикрытыми глазами.

Поэтому я не видел многого из того, что происходило вокруг меня в следующие секунды.