"Слуга Смерти"

Будет шум, будут императорские санкции, будет пикировка между Орденами, возможно, кого-то под шумок отправят в застенки или даже отравят, но, по большому счету, ничего не изменится. Орден вечен, ведь правду говорят — империи держатся на костях… И никто лучше нас не умеет подбирать подходящие кости. Кстати, я бы на твоем месте бросил бы подгадывать момент для броска. Ты все же чертовски упрям… Видишь ли, под столом я держу второй пистолет, направленный тебе в живот. Смирись, Шутник. Дело не в том, что ты плох или хорош, ты тоттмейстер, не лучший и не худший, такой, как большая часть из нас.

Просто ты оказался той картой, которую старушка Удача швырнула не глядя. И в этой колоде ты пришелся не к месту. Черт, опять я говорю метафорами, наверно, пьян…

В затылок остро клюнуло: «Всё».

Макс не даст мне ни единого шанса. Даже тени — не даст. Аккуратный банкомет подбирает выпавшие из колоды карты после партии. Мы с Петером были лишь случайными картами. И настало время водворять нас на место.

Не было отчаянья, не было злости.

Была лишь липкая усталость, сдавившая затылок, боль в сломанной руке и еще щемящее чувство где-то в подреберье.

Было ощущение мертвенной опустошенности, полнейшей внутренней тишины. Точно внутри меня разлилось безбрежное море усталости, чью поверхность уже никогда не потревожит ни один, даже случайный, круг.

Петера жалко… Втравил мальчишку, как последний дурак. Надо было треснуть по шее, приказать проваливать. Мог его напугать толком, но ведь не хотел. Нужен был спутник, всегда согласный, всегда покорный, всегда молчаливый.

Искал замену проклятому мертвецу. А куда привел?..

Петер сидел в прежней позе, на нас он не смотрел. Этот мальчишка умел лишь ненавидеть, но есть ситуации, в которых и ненависть бесполезна.

— Закончим, — сказал я Максу и, мне показалось, в его глазах мелькнуло удивление. Впрочем, я уже слишком устал, чтобы внимательно вглядываться в чьи бы то ни было глаза. — У тебя два пистолета, и нас здесь двое. Когда-то давно ты мог положить пулю в карту с двадцати шагов.

У тебя остался этот навык? У тебя есть и две пули, и две карты, а расстояние куда как меньше.

— Слышу горечь настоящего философа. Но ты прав, мой Шутник, в последний раз ты опять оказался прав. Ирония.

Он поднял пистолет, и его дуло, холодное безразличное око смерти, уставилось мне в лицо. Время в очередной раз куда-то пропало, а может, я не замечал его хода. Мыслей не было.

Безбрежное море.

Прими меня без всплеска.