"Слуга Смерти"

Он медленно попивал из своей кружки, оставлять же его одного мне показалось невежливым. В конце концов, часом или днем ранее он спас мою голову. Сейчас он выглядел странно-сосредоточенным, будто и не смеялся своим же шуткам минуту назад.

Раздался звон — первый громкий звук в этом царстве уныния. Я оглянулся — это трактирщик не удержал в руках тарелку, и та грянула о пол, разлетевшись осколками. Трактирщик, однако, ничуть не смутился, даже не изменил выражения лица. Он взял другую тарелку и принялся ее протирать с тем же старанием и тем же безразличием.

— Опять… — пробормотал с досадой Макс, царапая ногтем столешницу.

— Что?

— А, ерунда. Так, значит, чувствуешь себя хорошо?

Он чего-то недоговаривал. Говорил, как обычно, но между его слов оставались промежутки, которые заполнялись чем-то тем больше и больше смутным, чем дольше он говорил. Какая-то недосказанность, образовавшая в смеси с этим душным чадом отдельный запах. Господи, здесь стоило бы сделать окна!.

— Пойдем? — предложил я, чувствуя себя здесь неуютно. Я уже полностью пришел в себя, так что теперь и окружение, и это странное общество угнетали меня. Хотелось глотнуть свежего воздуха, увидеть небо, плеснуть в лицо холодной воды, пусть даже эта вода будет из лужи.

— А? — Макс посмотрел на меня.

Видно, я перебил тонкое звено какой-то его внутренней мысли — он уставился на меня так, точно сам только что проснулся.

— Пойдем. Душно здесь, как на болоте.

Лицо его разгладилось:

— Ах да. Прости, не подумал. Да, пойдем, пожалуй. Ты ни о чем больше поговорить не хочешь?

Вопрос звякнул, как какая-то металлическая деталь, которую обронили на пол. Как шестерня скрытого механизма. Я уже встал, но Макс остался сидеть, глядя на меня снизу вверх своими большими и внимательными серыми глазами. В его позе, в наклоне головы, было что-то невысказанное.

Здоровяк, сидевший неподалеку, пошевелился всем своим грузным телом, точно собирался встать, но остался неподвижен.

— Поговорить? — спросил я осторожно. — О чем?

— Не о чем, — сказал Макс и вдруг улыбнулся. — С кем.

За моей спиной послышался звук шагов. Не громкий, но здесь — более чем отчетливый.