"Слуга Смерти"

Ночные улицы…

— Кажется, ты сказал, что слежки нет, и охрана к нам приставлена недурная?

— Так-то да, но знаешь… Я хочу сказать, ночные улицы — не лучшее место для прогулки. Я не могу исключить того, что убийца поджидает тебя где-то на пути к дому. Оставайтесь.

— Если он нас ждет, нам же лучше, — я усмехнулся. — Мы закончим раньше, чем планировали, не так ли?

— Шутник…

— Не стоит переживать за меня. Я привык бродить тут по ночам, бояться нечего. Доброй ночи, Макс. И извини за визит.

Он ничего не сказал. Встав — диван под ним сухо треснул — он прижал меня к груди, огромной и твердой, как полковой барабан. Мне даже показалось, что вот-вот сходный звук издадут мои собственные ребра.

Когда мы выходили, Майер стоял там и смотрел нам вслед, но света было уже недостаточно, чтобы я мог разглядеть его лицо. Была видна лишь фигура, смутно видимая из прихожей, становящаяся все более зыбкой до тех пор, пока Петер не запер за нами тяжелую дверь. Эта дверь отделила нас от душного уюта чужой комнаты, в которой мне трудно было находиться.

* * *

Ночной Альтштадт не замечал нас; ничего не видящие газовые фонари по-прежнему сияли размытыми пятнами, а ветер слепо мел вдоль улицы. Каменный великан не заметил появления двух крошечных букашек на своем теле, как не замечал в последнее время вообще многого. Уличная прохлада не принесла облегчения, лишь заползала за шиворот малярийной сыростью. Я машинально осмотрелся, но улица была совершенно пуста — просто длиннейшая каменная кишка, ощетинившаяся острыми углами домов и зазубринами заборов, кишка определенно нечеловеческого происхождения.

Кем бы ни были наши сопровождающие, Макс не соврал: похоже, они действительно знали толк в своем деле.

— Пошли домой, — сказал я Петеру немного грубовато. — Нечего морозить кости.

Он всегда шел, немного приотстав, из-за чего я почти его не видел. Иногда мне казалось, что я чувствую спиной молчаливую фигуру Арнольда позади, но иллюзия эта держалась недолго — слишком уж непохожи были легкие мальчишечьи шаги на твердый топот мертвого здоровяка.

Однако у меня вновь был молчаливый спутник. Всегда держащийся сзади, ничего не спрашивающий, готовый исполнить любое поручение. Однако он был жив, а я не привык иметь дело со спутниками, от которых пахнет жизнью. Так получилось, что большую часть времени меня сопровождали другие люди.

— Ты можешь уходить, — сказал я в пустоту за спиной.

Пустота не ответила.