Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Илья оставил меч на коробках, но к своему удивлению я никак не мог его найти. Должно быть завалился…

Ползая на четвереньках под чехлами, я наглотался пыли и вспоминал абуминога нежными словами. Отрицательного клинка нигде не было.

Кто-то забрал его…

Я сел на полу, задумчиво глядя на загадочную статую с головой птицы, возвышающуюся надо мной.

Она выглядела хоть и искусной, но безобидной поделкой из кованных прутьев и листов металла. Словно местные кузнецы наспех соорудили ее к городскому празднику.

Разумеется, это всего лишь маскировка.

Истребитель старался найти безопасное место и не выделяться, слиться с фоном окружающей среды. Музей и заброшенный склад идеально подходили для мертвого разумного.

Странствуя по вселенной, мне доводилось встречаться с истребителями корпорации Зен, но не входить в них и, тем более, не пилотировать.

В этом просто не было необходимости.

Я знал, что существовало четыре вида активации: чужой, гость, друг, свой.

Они отличались внешне, уровнями доступа и интерфейсами.

Активировать его мог только тот, кто внутри.

Кто-то маленький, используя частотный сдвиг, мог пройти сквозь металл в статую и получить статус «гость».

Это мог быть даже кот…

Я собирался попробовать этот способ, но истребитель сам открыл шлюз, и я вошел как «друг». Он знал Тридцать первого, знал меня… Может, даже ждал.

Как это возможно?

В стадии «гость» истребитель представлял собой экзоскелет с силовой броней, летающий скафандр с легким вооружением.

А в стадии «свой» это был ангел смерти невероятной разрушительной силы.

Изогнутый птичий клюв являлся одновременно магическим деструктором, способным стереть с лица земли город, и холодным оружием. Клюв мог мгновенно удлиняться, проходя сквозь силовые поля, пронзая броню, рассекая противника, взрезая необратимый сплав линкоров и эсминцев.

Почему он здесь?

Где пилот?

Вопросов было больше, чем ответов…

Я вздохнул и поднялся с пола.

Погасил светильники в студии, а затем в прихожей. Прошел в столовую и глянул на «Вѣстникъ Сновъ». Фотография не двигалась, а Клервоский смотрел за горизонт…

Я щелкнул выключателем.

И перенесся на двадцать седьмой уровень. Затем продолжил подъем по этажам сна не встречая аберраций.

Шорохи и скрипы давно смолкли, остались внизу.

Интерьер тоже начал меняться. Старинные предметы постепенно исчезали из обстановки.

Тени в углах становились все менее мрачными.